– Почему ты так уверен, что он знает, где искать?

– Румянцев сделал часть работы. Теперь Артемьев будет действовать методом исключения. Он решил убрать Румянцева не только потому, что тот, по сути, сдал его тебе.

– Никита стал ему не нужен?

– Уверен. Биндюжник догадывается, где находится тайник.

– Или один из тайников.

– Поверь: любой из них настолько большой куш, что…

– На первый взгляд план неплох. Ты находишь клад, я арестовываю Биндюжника.

Кама покачал головой.

– Арест Артемьева ничего не даст. Он выйдет на волю через час, а тебя уволят.

Она повернула голову и взглянула пристально.

– Я правильно тебя поняла?

Кама ответил таким же прямым взглядом.

– Артемьев – мое дело.

Каким властным, оказывается, может быть его голос.

По спине пробежала холодная волна. Странно, она же в теплой постели лежит. Или это не от холода, а от предчувствия чего-то плохого? Так уже было однажды. Когда провожала на фронт Колю.

Боже! Между той девочкой и женщиной, которая сейчас в объятиях непонятного и опасного человека, – пропасть.

Анна почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы, и призвала себя к порядку. Не теперь. Плакать и каяться будет после.

Очень медленно и очень твердо она сказала:

– Я пойду своим путем.

И тут Кама испугался.

Каким таким своим? Он не собирался вообще допускать ее к этому делу! Убийца изобличен. Уже завтра она сможет доложить об этом начальству. Труп Румянцева обнаружат, начнут расследование, потом схватят какого-нибудь врага народа. Аминь.

Зачем ей лезть в кроличью нору? Ведь чем дальше, тем глубже она становится.

И, в конце концов, поиск тайников и кладов, спрятанных в них, – не дело уголовного розыска. Ему нравится ее настойчивость, но не в этот раз.

Кама взглянул на ее бледное в слабом свете наступающего осеннего утра лицо.

Оно ничего не выражало. Непроницаемое, вот какое это было лицо.

– Ну и что ты собираешься делать? План есть?

Не открывая глаз, она ответила:

– Не скажу.

План

Ушла она, не прощаясь. Специально дождалась, когда Кама отправился в ванную, быстро натянула свои грязные одежды и выскользнула из дома.

И так слишком много времени потеряно. Надо приниматься за дела.

План был простой и одновременно замысловатый. Анна вовсе не собиралась сообщать о гибели Румянцева. Расскажет другое: Румянцев ее похитил, в убийствах признался, а потом связал и ушел. Она смогла освободиться и убежать. На поиски преступника, уверена, кинутся все подчистую. Уж Кишкин постарается. А у нее появится время, чтобы обнаружить, где Румянцев хранил свои записи.

Да, трудная предстоит работенка!

Но ничто не может сравниться с тем, что ей предстоит сейчас.

Встретиться с Фефой. Она уже видела ее грозное лицо и кулаки, воткнутые в крутые бока.

Брррр! Жуть берет!

Дома она задержалась от силы минут десять, не больше. Успела надеть чистое, прорваться сквозь Фефу и рванула в отдел.

Честно говоря, Анна думала, что будет хуже. Надо было знать Фефу! Но то ли воительница слишком перенервничала, то ли убедилась, что с ребенком и в самом деле ничего не случилось, но справиться с ней удалось без серьезных потерь.

Поэтому летела она как на крыльях, на ходу повторяя версию, приготовленную для начальства. В коридор вбежала, готовая ко всему, и еле успела затормозить.

Встретил ее сам Кишкин, и это не сулило ничего хорошего, ибо стоял он, вперив в нее демонический глаз и уперев кулаки в бока.

«Дежавю», – подумала она.

– Чебнева, мать твою растак! А ну быстро ко мне в кабинет!

Раскаты грома гремели над ее головой так долго, что за дверью начальственного кабинета успели сгрудиться почти все сотрудники отдела.