Именно такой он ее и представлял.

Кама пригубил чай из чашки мейсенского фарфора и посмотрел женщине прямо в глаза.

– Зоя Марковна, я…

– Можно без церемоний. Нынче они не в чести.

– Хорошо, – поправился Егер. – Зоя, времени мало, поэтому позвольте начать с главного.

Женщина склонила голову.

– У вас в доме хранятся вещи, принадлежавшие вашей подруге Матильде Кшесинской. Вы должны отдать их мне.

Зоя побледнела так, что он уже приготовился ловить ее бездыханное тело. Однако в обморок Ицкина падать не стала. Сжала у горла шаль и блеющим голоском начала отпираться.

– Послушайте, Зоя, – жестко прервал ее Егер. – Я же сказал: времени мало. Еще несколько минут пререканий с объяснениями, и его не станет совсем. Объяснять, откуда мне известно о гребне, не стану. Но уточню: совсем скоро в вашем доме появится человек, который не любит ромашковый чай и убивает людей, не давая им раскрыть рот. В мои планы встреча с ним тоже не входит, поэтому отвечайте быстро: где вы храните гребень?

Ицкина несколько мгновений смотрела на него остекленевшими от страха глазами, а потом, справившись с собой, встала и отправилась в дальний угол комнаты.

– Помогите. Надо отодвинуть шкаф и оторвать доску.

Несмотря на солидные размеры, шкаф оказался не слишком тяжелым. Видимо, вследствие произведенной экспроприации. Под одной из половых досок был устроен небольшой тайник.

– И как это солдаты его не нашли?

– Я постоянно перепрятывала. Когда они видели, что уже вскрывали в этом месте, второй раз не заглядывали.

Святая простота.

Из тайника он извлек пачку перевязанных атласной лентой писем.

– А гребень?

– Глубже. Просуньте руку.

Он просунул и, почувствовав твердое, потащил наружу.

Невольно забилось сердце. Сейчас увидит то, что так долго искали многие.

Кама размотал холстину и осторожно – помнил, что золото, из которого он сделан, мягкое – достал гребень.

Почему-то ему казалось, что гребень поразит своей красотой, но был разочарован. Золото выглядело грязным и тусклым, работа казалась грубой, да и сам сюжет – невнятным. Девушка была вылеплена довольно тщательно, однако дельфины больше смахивали на акул, а море вообще распознавалось с трудом – не волны, а скорее бугристый глинистый берег.

– Что? Не впечатляет? – поинтересовалась, заглядывая ему в лицо, Ицкина.

– Честно говоря, ожидал большего, – признался Егер.

– Вы не понимаете: гребень уникален.

– Я знаю, что ему тысячи лет, он принадлежал гиперборейской королеве и выполнен из золота, которого не существует в природе.

– Вы ошибаетесь. Ценность гребня вовсе не в этом. Он обладает магической силой.

– Исполняет желания владельца. Это я тоже слышал.

– Но так и есть!

– Неужели? – спросил Кама, рассматривая гребень. – Кшесинской он не слишком помог. Да и вам, судя по всему, тоже.

– Несчастья Мали начались как раз после того, как она спрятала гребень у меня. Это было до переворота и всего, что случилось потом.

– Зачем она это сделала?

– Ей угрожали мормоны. Они во что бы то ни стало хотели заполучить эту вещь, и Маля начала опасаться за свою жизнь.

– То есть на силу гребня не рассчитывала?

– Гребень – не окоп, в котором можно отсидеться, – сурово ответила Ицкина. – Не стоит ерничать. Если бы гребень не имел силы, за ним не охотились бы с таким остервенением.

– Согласен. Моя реплика была неуместной. Прошу прощения.

Несколько смягчившись, Зоя поинтересовалась, что он собирается делать с гребнем.

– Пока я намерен спасти его от тех, кто способен воспользоваться его магической силой во зло людям.