— Мужчину легко обессилить. Разум мужчины крепко связан с его чреслами, — тут она приподнялась, прикрыла глаза и, медленно опустившись на меня, продолжила шептать, — Когда мужчина желает женщину, он полностью открывает свой разум, забывая об осторожности…

Кажется, вот оно, свершилось. Я был в ней, но мои руки почему-то упали, не в силах больше подняться, а сам я стал обтекать по спинке кресла.

Ведьма, продолжая двигаться в собственном ритме, смотрела на меня и дьявольски улыбалась. А я, чувствуя странное онемение, в свою очередь уставился в её зрачки и не мог оторвать взгляда.

Моя голова покачивалась на ослабевшей шее, словно свинцовая… Но глаза ведьмы, как две луны, завораживали и будто втягивали меня в себя.

Меня… и мою душу.

Остро затрепыхался огонёк источника в груди, мощно, как никогда. Это он намекал, насколько обессиленное состояние у меня сейчас было. Но я не мог оторвать от эльфийки взгляда, чувствуя, как две луны будто вплывают в моё сознание и начинают расти, заполняя собой всю мою душу.

— Когда мужчина открывает разум, он легко отдаёт всё, что у него есть! — она задвигалась быстрее, и я совершенно ничего не мог сделать, лишь только таращиться в эти зрачки, — Силу… Душу… Жизнь!

Ведьма стонала, одна нагло наслаждаясь этим праздником жизни, но я сделал последнее усилие, разлепив пересохшие губы. Одно слово… Всего одно слово.

— Д… др… дра…

— Что? — она прижалась ко мне лбом, и её зрачки-луны стали окрашиваться в кровавый цвет, — Ты хочешь что-то сказать напоследок?

О, да, эльфийская шлюха! Я ведь не только под гномами хожу, у меня и в других мирах крыша есть ого-го. Поэтому у меня есть для тебя имя, которое мне нельзя называть.

— Дра… ам! — выдавил я и тоже попытался дьявольски улыбнуться.

Эх, не успел…

Глава 6

А поговорить?

Кажется, у меня не было сил ни на сны, ни на галлюцинации. Радовало, что имя Жнеца, отправившего меня в этот мир, работало всё так же безотказно — отключало меня напрочь и надолго.

А вот то, что я ещё не достиг такой силы, чтобы вскрыть печать Дра'ама, меня печалило. Но я был реалистом — силы я ещё вообще никакой не получил.

С ведьмой расчёт у меня, конечно, был довольно простым. Если в твой разум лезут, то его следует закрыть. А других способов закрыться у меня не было.

Понятно, что, когда я очнусь, она меня снова будет пытать. Ужасно пытать своими телесами, высасывая мои силы… Ну, тогда буду дальше так отключаться. Может, ей наскучит?

* * *

Сколько пробыл в забытье, я не знал, но, наконец открыв глаза, понял одну важную вещь… Это было моё самое худшее пробуждение.

Реально худшее! Га-а-а-адство!

— О-о-о, — только и вырвалось у меня. Сухой язык казался таким огромным, что царапал своей кожей нёбо.

Я всё так же сидел на стуле, свесив голову. Череп пульсировал, грозясь разорваться, и всё тело ужасно затекло, особенно моя пятая точка. Руки лежали плетьми на коленях, и я кое-как подвигал ими, да пошевелил пальцами.

С рук ссыпалась какая-то сизая пыль… Я весь был обсыпан ею, словно на меня мешок муки вывалили. Точнее, мне на живот и ноги.

Княжна так и спала на тахте в грязном красном платье, перевернувшись уже на спину, и больше в избе никого не было. Из-за рубчатых занавесок пробивался солнечный свет, в лучах которого уютно танцевали пылинки. Прекраснейшее деревенское утро, ещё только крика петуха снаружи не хватает.

Ёрзая ладонями по бёдрам, я оставлял следы от пальцев в муке и пытался вспомнить что-то важное.