Фигура усмехнулась, качнув рогами.

— Ржёшь, да? Слышь! Ты со мной шутки-то не шути, я ведь не простой орф! — я хищно ощерился, пытаясь придумать хоть что-то, что должно заставить его нас сразу отпустить.

Хотя умом-то я понимал, что связывать княжну Ростовскую ни один головорез, который считает себя приличным, не будет. Тронешь княжеский род, и проблем не оберёшься, это я тут вполне себе за месяц жизни усвоил.

— Это же княжна, — я попытался махнуть головой, — Тебя за неё казнят! Ты понимаешь?

— Понимаю, — раздался женский голос.

Томный, возбуждающий, будто бы влетевший мне не только в уши, но сразу забравшийся и в штаны. Я слегка опешил и даже немного согрелся. Женщина⁈

— А я… это… вообще под гномами хожу, — только и ляпнул я.

— Так ты опасный? — послышался насмешливый вопрос, и фигура приблизилась.

— Ну да.

Глупее я себя ещё в жизни не чувствовал, но сражался до последнего. Хотя бы языком… Получилось же тогда воеводе врать и не краснеть?

Из-под накидки высунулась тонкая женская рука и ласково погладила меня по щеке. Кожа на пальцах показалась мне слишком тёмной, но была ночь, и я не мог быть уверен.

— Такой забавный, — острый ноготок легонько щёлкнул меня по носу, — Неудивительно, что чистокровные тобой заинтересовались.

— Эй! Так ты чистокровная?

— Намного чище, чем даже ты себе представляешь, — она засмеялась, и её смех запульсировал в моих ушах, учащая моё дыхание и заставляя сердце биться чаще.

— Я всех ваших тварей положил! Легко, как два пальца обосса…

— Спи, — она снова коснулась меня, обрывая героическую речь на полуслове, — Нам предстоит долгая дорога, и слушать твою болтовню у меня нет желания.

Я бы многое ещё ей высказал, но мои глаза сами собой закрылись. Гадская волшба!

* * *

Следующее моё пробуждение оказалось уже в сидячем положении. Открыв глаза, я несколько секунд потратил, изучая курчавые волосы на своих голых зелёных ногах… И вовсе не мятный, а оливковый цвет.

Мой разум собрал в пучок все воспоминания последних дней и часов, вежливо познакомился со мной — Борис Грецкий, к вашим услугам! — и, наконец, выдал главный вопрос. А почему я, собственно, сижу совершенно голый⁈

— Проснулся? Так рано? А в тебе и вправду её кровь, орф.

Женский голос заставил-таки меня поднять голову. И мой просыпающийся разум стал изучать помещение, освещённое парой лампадок под потолком.

Бревенчатые стены с навешанными на них пучками трав и перьев, бусами из костей и глаз. Столы, заставленные склянками, ступками и заваленные свитками. Полки, на которых тоже царит бардак — мешки, бутыльки, шкатулки, связки трав и листьев.

Это, кажется, какая-то изба. Дверь за столом, тахта у стены под занавешенным окошком, и на ней лежит княжна ко мне спиной.

В воздухе реет сизый дымок, приятно пахнущий благовониями… А возле стола спиной ко мне стоит стройная девушка с длинными белыми волосами, в облегающем сером платье, и что-то помешивает.

— Что с княжной?

— Не бойся, она спит. Хотя я бы на твоём месте беспокоилась о самом себе, — она тут же развернулась, держа в руках маленькую ступку и что-то измельчая в ней толкушкой. Эльфийка⁈

Да, эльфийка, только с тёмно-синей, практически оливковой кожей. Она закинула белоснежную прядь за тёмное ушко, и её лунные зрачки посмотрели на меня с ледяным интересом, да изогнулись в усмешке бордовые губы.

Это оказалось не платье, а расстёгнутый халат, и под ним ничего не было, да и хозяйка этого самого «ничего», в общем-то, ничего и не скрывала.