— Что оно даст?

— Ярь разгонит, легче будешь творить волшбу.

Я вытянул бутылёк. Запомнил его. Положил обратно.

— Ох, как же я тебя сейчас ненавижу!

В ответ я лишь поджал губы, не сводя взгляда с силуэтов. Сейчас я видел только одного, остальные растянулись длинной цепью. Крутя головами и выглядывая врагов или зверей, они скрылись за деревьями, и меня они пока не видели.

Прямо на мой овражек двигался как раз один из сидевших перед костром. Про себя я назвал его «правым» — он располагался справа от графа Эльфеярова.

Именно правый и заставил меня отказаться от зелья, «запирающего кровь», и начать собственную игру с чистокровными. Ведь страх можно использовать не только в чёрной волшбе. Я тоже могу заставить их испытывать страх.

Моя кровь разогналась, чувствуя приближение врага, но дыхание оставалось ровным — это «зелье звериной скрытности» заработало на всю катушку, скрывая меня в тени ямы. А меч в моих руках аж завибрировал, и я мог бы поклясться, что уже прикладываю усилия, чтобы удержать его.

Только я не планировал просто зарубить этого урода. Я как мог передал клинку мысль о своих планах, и тот неожиданно ответил мне короткой рябью. Мол, «я согласен».

Я давно нащупал под ногой палку, и теперь, улучив момент, когда голова правого была повёрнута в сторону, метнул снаряд. Палка улетела в боковые кусты и старательно там затрещала, стряхивая с шелестом пожухлую листву.

Правый отвернулся, и в этот момент я бесшумно выпрыгнул. Меч тут же рванул чуть ли не вперёд меня, всаживаясь ровно под лопатку бедолаге. Я едва не выругался, но отступать было поздно — чистокровный выгнулся, получив удар в спину, но в другой моей руке уже был бутылёк с запирающим зельем.

Я просто хлопнул зельем по открытому рту, разбивая стекляшку об зубы и заставляя противника буквально сожрать его. До меня только в этот момент дошло — клинок пронзил тело, но это была несмертельная рана. Пока ещё.

Правый захрипел и закашлялся, поперхнувшись зельем и стеклом. А мы с моим мечом в этот момент начали весёлый танец — выдернув клинок, я резко развернул урода, оттолкнув вялую руку с чужим мечом. Потом, подумав, я схватил его же меч и вогнал бедняге в горло. Теперь не покричит.

Закрутившись вокруг шатающегося и хрипящего врага, я наносил колющие удары по всему его телу — клинок сам выбирал точки, о которых я и не подозревал. Но каждый раз тычок приходился то в артерии, то в крупные вены, и кровь при этом даже не успевала выступить, лишь оставался порез на коже.

Закончив ужасающую экзекуцию и даже слегка удивлённый тем, что тот ещё стоял на ногах и таращился на меня, я вырвал у него из горла клинок. Пришлось даже приложить усилия — кожа на шее успела прирасти к лезвию. Но я заботливо отдал меч своему же хозяину.

Если честно, я до последнего сомневался, что у меня что-то получится, но всё же я процедил сквозь зубы:

— А теперь, шавка, беги к хозяину, и скажи, кто всё это сотворил!

— Гре… Гре… — хрипел тот, но не мог сказать. Что-то у него клокотало в горле.

— Да, я Грецкий, — улыбнулся я, — И я иду за Эльфеяровым.

Развернув чистокровного, я думал сначала дать ему пинка. Но ведь рухнет же, и сдохнет прямо тут… Поэтому я мягко подтолкнул правого в спину, и тот поплёлся, сначала зашатавшись, а потом даже побежал.

Убийца троллей задрожал в моей руке, и я коротким кивком ответил:

— Ты прав, я тоже почувствовал вкус крови.

Но клинок явно говорил не об этом, потому что, едва не вывернув мне ладонь, рванул назад… Чтобы отбить летящую прямо в меня стрелу.

Оперение щёлкнуло мне по уху и взвились в воздухе срезанные волоски.

— Ух, ё-о-о-о… — вырвалось у меня, когда я уставился на воина, стоявшего среди деревьев.