— Если б я ещё понимал, что вообще такое эти ваши Омуты, — прошептал я, пока лежал на земле в кустах и смотрел, как по мосту к нам неспеша движется небольшой отряд дружины.

Велена тоже на всякий случай притихла, мало ли там какой чувствительный Видящий попадётся, среди этой пятёрки воинов. Три орка, эльф и человек шли к нам и негромко болтали.

— Не по себе мне становится на этой стороне, — проворчал один из орков, — Лес какой-то слишком уж тёмный. То и дело мерещатся красные волчьи глаза. А хрюк вепря слышали?

— Я слышу только, как мой живот хрюкает, — проворчал человек, — Вся тропа в охранных рунах, даже гномы помогли. Чего ты переживаешь?

— И мост в этот раз, если что, подорвать легко. Орочьи руны от него и угольков не оставят, — добавил другой орк.

— Главное, подорвать не тогда, когда мы на этой стороне, — нервно добавил первый паникёр.

Услышав разговоры, я уставился на дорогу и мост, и тут же выругался. Мост пестрел красными орочьими рунами, которые должны были его сжечь в случае чего. А на тропе и вправду желтели гномьи руны, и одна из них была совсем недалеко от меня.

Моя способность видеть руны почему-то сейчас работала не всегда, а лишь тогда, когда я заострял на этом внимание.

Велена тут же пояснила:

— Ну, а что ты хочешь? Всё, как у приличных яродеев — сначала они не могут контролировать свою волшбу, а потом, когда научатся, деют по щелчку па…

— Отставить разговоры, винегрет ушастый! — приказным тоном гаркнул третий орк, и даже моя ведьма замолчала.

В громогласном орке я, кажется, узнал десятника Данилу и даже обрадовался про себя, что тот остался жив после ночного нападения зверей.

— Да ну а смысл тут торчать, когда в следующий раз наш Омут только зимой всплеснёт? — ответили десятнику, — Нет уже того зверья чудного, обычные остались, только зря сапоги изнашиваем.

— А чего ж ты тогда обосрался-то? — расхохотался кто-то.

— Должен же кто-то среди вас бояться, а то ж совсем страх потеряете? Вот я на себя и взял эту неблагодарную, но очень важную роль… — с сарказмом проворчал паникёр, отчего вызвал новую волну хохота. Я тоже улыбнулся, потому как шутник выдался толковым и совсем необидчивым.

— Чего-то и вправду болотом тянет, — проворчал эльф, и я поморщился. Ну не прав он, не так уж и сильно от меня воняет.

— До метки дойдём, как положено, потом обратно, — скомандовал десятник и чуть мягче добавил, — Рассвет скоро, и до пересменки на той стороне немного поболтаемся.

Эта новость многих воодушевила, поэтому отряд довольно бодро пошагал по лесной дороге, скрывшись в тени деревьев.

Я тут же вытянул из сумки зелье «звериной скрытности», выцедил бутылёк и, здорово волнуясь, бегом понёсся на ту сторону. Пригнувшись, будто тонкое ограждение меня спрячет, и старательно глядя под ноги, чтобы не наступить на шальную руну, я то и дело поднимал взгляд на будку сторожа. Лишь бы не заметил.

— Да дрыхнет он, — успокоила меня Велена, — Наверняка сразу засыпает, как только отряд на эту сторону идёт. Надо же, какая отточенная у него техника сна…

Посмеиваясь, я бесшумно прошмыгнул мимо приоткрытой будки, из которой и вправду доносилось посапывание. Престарелый эльф, кстати, спал сидя, положив локти на стол и выпрямившись, будто старательно смотрел в окошко.

— Истинное мастерство!

— Что там про Омуты? — пропыхтел я, бегом двигаясь по пустым улочкам и понимая, что сейчас я могу наткнуться на мастеровых, которые наверняка просыпаются в несусветную рань.