Я обернулся и замер, встретившись взглядом с крепким стариком. С тем самым человеком-кузнецом, у которого жена-эльфийка, и у которого на молоте я подсмотрел тогда руну «бити».

Кузнец был слегка растрёпанный, явно проснулся не так давно, и как раз раскладывал вокруг себя инструмент. Да так и застыл с клещами, глядя на меня. Он щурился, будто пытаясь рассмотреть незваного гостя получше, хотя я стоял всего в трёх шагах от него. А ещё шумно тянул носом и морщился.

Зашёл я, получается, через чёрный ход… А в прошлый раз через окно. Прогресс налицо!

— Ох, сынок, что-то я тебя плохо вижу, но чую хорошо, — проворчал старичок, — Ты ли это, спаситель наш?

— Я, дед, я…

Старик заулыбался, услышав мой голос, и тут же, оказавшись рядом, заключил меня в объятия, а потом затряс руку.

— То был добрый знак, когда ты к нам тогда залетел. И жена моя так говорит! Внучек у меня выздоровел, рука у меня прошла, да и работа спориться стала! Как же мне тебя отблагодарить⁈

Я смутился ещё больше, потому что на самом деле я ничего вообще не сделал, а старик все свои успехи на меня свалил. А чужого мне, как говорится, не надо… В ответ я лишь просипел неразборчиво, «мол, ничего не надо», опасливо при этом бросая взгляд на окно. Одно, выбитое, было пока заколочено досками, а в другом маячили тени дружинников и едва слышались их голоса за парадной дверью.

— Ох, меч-то у тебя какой непростой, — глаза старика вдруг загорелись азартом, когда он увидел рукоять у меня на поясе, — Не обидишься, мил орк, если глянуть дашь?

— Это вообще-то мой меч, — возмутилась Велена, когда я, словно заворожённый, передал оружие в ножнах.

Кузнец держал меч, как величайшее сокровище. Понюхал растрёпанные ножны, из которых я бессердечно выковырял драгоценные камни, и слегка усмехнулся.

— Богатые были ножны, сынок.

— Поэтому и пришлось их… эээ… обеднить.

Старик ничего не ответил, вытянув наконец клинок. Подняв его к потолку, он несколько минут просто рассматривал его, поворачивая то вправо, то влево. Мне казалось, что он смотрит прямо на руны, чернеющие на лезвии.

Потом кузнец неторопливо махнул в одну сторону, в другую. Улыбнулся, чувствуя что-то, и сказал:

— Меч непростой у тебя, сынок.

— Да он прям воевода Ясен Пень, — буркнула Велена, чьи глаза я видел в отражении на клинке.

Кузнец, прикрыв глаза, прислушался, будто он тоже услышал слова колдуньи. Та сразу же замолчала.

— Меч этот неумелой руки не терпит, — вдруг начал говорить старик, — Как алмазу не следует быть в ржавой оправе, так и этому клинку нужен мастер. Помни об этом, сынок.

— Кхм…

— Не хмыкай тут. Хоть воинское правило-то соблюдаешь ежедневное?

— Я… ну…

— Перестанет слушаться, сынок, если лениться будешь. Этот меч творил великие дела ещё до того, как мой прапрадед родился, и служить малодушному лентяю не будет.

— Хм, а мне нравится этот кузнец, — донеслось от Велены.

— Поэтому, если не хочешь, чтобы в бою этот меч наказал тебя… — начал старик.

— Кажется, отец о чём-то таком мне говорил, — слегка растерянно добавила Велена, — Про то, что Убийца Троллей владеет им, а не он Убийцей Троллей.

— … так что, сынок, будь достоин его. Учись оружному бою справно!

— Да, да, понял я.

— Ничего ты не понял! Срочно найди учителя, меч не будет ждать.

Он отдал мне меч, оставив ножны в своих руках.