Поэтому Челси пошла вниз по дороге к воротам, брошь Синджина с цветком чертополоха колотилась в ее кармане, поэтому она могла до нее дотронуться, не глядя. Ее пальцы гладили бриллиант в виде цветка, скользили по теплому золоту основания, ощупывали одними подушечками пальцев рисунок, заканчивали путешествие на маленькой пчеле, усевшейся на цветок чертополоха. Эмблема дома Фергасонов в ювелирном исполнении была необычным подарком, а настоящий лиловый бриллиант очень редким и безумно дорогим.

По правилам, она должна вернуть его. Незамужние женщины не могут принимать дорогие ювелирные украшения от мужчин. Это предполагало какую то непристойность. Да, а в их отношениях было что нибудь правильным? Она улыбнулась, вспоминая множество бесстыдных непристойностей, окружающих их отношения, начиная с их знакомства и ее предложения в экипаже. Поэтому она собиралась сохранить этот многозначительный подарок как сувенир. Его пятьдесят тысяч фунтов – шокирующее нарушение всех приличий, если бы ее заботили такие вещи…

Затем, в голову внезапно пришла мысль, когда она обдумывала шокирующее нарушение приличий в общем и сексуального характера в частности, и она наивно подумала: «Стоит ли мне взять с собой какие нибудь книги?» В соприкосновении фантазий и романтической идиллии ее блуждающие мысли были заняты семью днями, которые они проведут вместе. И она подозревала, что, даже принимая во внимание репутацию герцога Сетского, в течение недели будут периоды, когда ему не нужно будет ее непосредственное присутствие. Она также сомневалась, будет ли большое разнообразие в охотничьем домике.

Побежав обратно к дому, она выбрала несколько любимых книг и уложила их в чемодан. Она только что спустилась вниз, когда залаяли спаниели, и минуту спустя лакированный голубой экипаж поднялся на небольшое возвышение, приближаясь к Прайори Коттеджу на полной скорости.

«Как это похоже на Синджина», – думала она, загораясь от возбуждения: его извозчик ехал, словно скакал за кошельком в Ньюмаркете.

Ужасный шум царил в течение нескольких минут, когда экипаж, накренясь, въехал во двор и эффектно остановился, разметав гравий. Спаниели лаяли так, словно один только их шум мог остановить вздымающихся лошадей, в то время как миссис Макаулай криком пыталась их успокоить. Из конюшни прибежали конюхи, чтобы узнать причину беспорядка. И если бы приз в пятьдесят тысяч гиней не был ей залогом, у нее не хватило бы мужества разыграть это представление. Одно дело – составить план обмана, совсем другое – привести его в исполнение. Но ее задача была довольно проста. Герцог гарантировал ее отцу будущее без долгов; ради этого она могла сыграть на сцене Друри Лейн.

– Я пойду узнаю, чего они хотят, миссис Макаулай, – сказала Челси, выйдя на веранду.

Она подумала, что выказала достаточно удивления, когда извозчик подал ей записку от ее двоюродной сестры Элизабет.

Она ее внимательно прочла под всеобщим наблюдением, затем объявила серьезное содержание записки в подходяще суровой форме.

Сразу же попятившись, словно испугавшись, что оспа прибыла из Апингема, миссис Макаулай и конюхи встали на почтительном расстоянии. Даже собаки, почувствовав дурные опасения слуг, поспешно удрали на веранду для безопасности.

– Я закончу укладывать свои веши, – вежливо сказала Челси. – Миссис Макаулай, не приготовите ли вы корзинку с едой в дорогу?

Конюхи скоро снесли ее чемодан вниз, но только с лестницы. С этой точки заботу о ней приняли на себя слуги Синджина, помогая Челси войти в экипаж и привязывая ее маленький дорожный сундук сзади. Договоренность встретиться в Грентхэме быстро обсудили на кухне, пока миссис Макаулай укладывала еду.