– Может, тогда останемся здесь? – сказала она, словно читая его мысли или в действительности читая по его глазам.

– Я так не думаю, – просто сказал он. – Я могу подождать.

– Но тогда, – сказала она, как юная языческая волшебница, сладко и искренне, – в тебе больше здравого смысла.

Он не хотел выводить ее из заблуждения. У него совсем не было здравого смысла в «ожидании», пока она не вошла в его мир. Она открывала в ней черту характера, о которой он не подозревал.

– Поешь что нибудь, – сказал он с любезной улыбкой. – Мы находимся слишком близко от Прайори Коттеджа. Мы отправимся в Оакхэм, как только дороги станут менее оживленными.

Она надула нижнюю губку, как ребенок.

– Тогда развлекай меня, – сказала она с легким намеком на недовольную гримасу.

– Бах подойдет? – Она заметила инкрустированный клавесин около окна.

– Ты знаешь какие нибудь шотландские мелодии?

– Немного, – сказал он, не объясняя, откуда шотландские мелодии появились в его репертуаре. Кассандра время от времени наигрывала их утром, когда он еще нежился в постели, ее муж был любителем шотландских мелодий. Много раз утром он входил в ее гостиную и пил свой кофе, слушая, как она совершенствовала свою технику.

– Сыграй.

– И тогда ты будешь довольна?

– Какое то время, – сказала она с улыбкой.

Он сыграл для нее, перейдя через некоторое время от шотландских мелодий к Баху, Гайдну; его тонкие пальцы легко скользили по клавишам. Синджин был одет как провинциальный джентльмен, в кожаный камзол отличного качества, выделанный под замшу, ботинки блестели, хотя не были новыми, и Челси на минуту забыла о роскошной комнате и внушительном великолепии его титула и состояния. Слушая музыку и наслаждаясь его улыбкой, она на какое то время забыла, что привело ее сюда.

И… Челси уснула.

Внезапно Сомерсет порывисто распахнул дверь, но Синджин прижал палец к губам и покачал головой. До отъезда еще оставалось достаточно времени, чтобы она выспалась. Ему доставляла удовольствие простая близость розовощекой мисс Фергасон. Почему то он был доволен.

* * *

Они ехали в тот вечер в Оакхэм при весеннем волшебном свете луны, наполненном запахами цветущей флоры. Вечер был столь прекрасен, что Челси подшучивала над Синджином, будто он заказал этот поэтический мир как лирическое вступление к их совместной неделе.

Он необычайно хорошо ощущал, что ее приподнятое настроение и романтический взгляд на их неделю вместе отличается от его. Плотские мысли не покидали его, в такой близости от восхитительной леди Челси, но самое странное, что ему нравится ее общество.

– Поскольку мы вынуждены путешествовать ночью, я подумал, что будет уместен серебряный свет в больших количествах, – игриво ответил он. – Я рад, что ты одобряешь.

– Ты всегда такой очаровательный?

– Нет, – честно ответил он. – Но ты всегда красивая, – добавил он с улыбкой, – поэтому у меня есть" преимущество…

– Doues gratus eram tibi, – пробормотала она, потом с иронией перевела:

– Пока нахожу твой вид приятным.