— Ты знаешь про Бабий Яр? — робко спросил скрипач.

— Ну, слышал…

— У меня там лежит куча родственников. Дедушка, бабушка, дяди, тети… А они решили построить стадион!

— Тьфу ты! Я ему про Фому, а он мне про Ерему! Жора жил в коммуналке. В отдельной комнате. Роскошь по тем временам. Пролетарского вида соседи ни о чем не подозревали, когда в гости к нему приходил друг и оставался на ночь. Простые люди не так воспитаны, чтобы думать разное.

Ту ночь они провели вместе.

— У тебя самые тонкие, самые нежные пальцы на свете! — восхищался вор.

— У тебя тоньше и нежнее, — возражал скрипач.

После длительной разлуки их ласки были настолько откровенны, что время от времени кто-нибудь умолял: «Потише, милый мой, потише! Соседей разбудишь!»

— Почему так бывает, Ицик, — ударился под утро в размышления Жора, — у одного вся жизнь чернее ночи, а у другого что ни день светит солнце!

— На кого намекаешь?

— Я без намеков.

— Вообще так не бывает. Одна жизненная полоса сменяет другую.

— Эх, наивная ты душа! Конечно, этому в консерваториях не учат! Бывает по-всякому, Ицик. Особенно там, на зоне. Наслушаешься такого, что все на свете теории катятся к чертовой бабушке! Я поэтому ни во что не верю, ни в Бога, ни в коммунизм! Мир устроен по принципу анархии, все в нем — хаос. Какие уж тут теории! А ты веришь в Бога?

— Верю. — В Бога Исаак верил так же просто, как и в то, что Жора завяжет.

— Не понимаю.

— Вот послушай. Есть такая легенда у хасидов. Про двух братьев-цадиков. Цадики — это что-то вроде святых у христиан. Так вот, два брата, Зуся и Элимелек, странствовали, чтобы обратить к Богу заблудшее человечество. Как-то они ночевали на одном постоялом дворе, где справляли свадьбу. Гости на свадьбе оказались шумными и задиристыми, да к тому же выпили чрезмерно. Увидев дремавших в уголке бедных странников, они решили позабавиться. Зуся лежал с краю, а Элимелек — у стены, поэтому разбушевавшиеся гости схватили Зусю, стали его пихать и бить, а затем вконец измученного бросили на пол. Сами же тем временем пошли танцевать. Элимелек удивился, что его не тронули. В глубине души он позавидовал брату, что тот пострадал, а он — нет. Поэтому Элимелек сказал: «Дорогой брат, давай-ка я лягу на твое место, а ты — на мое, где спокойно выспишься». Так они поменялись местами. Гости же тем временем перестали плясать, и у них опять появилось желание позабавиться. Они пошли и хотели схватить Элимелека, но один из них сказал: «Это не по правилам! Давайте-ка и другому окажем подобающую честь!» Поэтому они выволокли Зусю из его угла и снова его отдубасили, приговаривая: «Вот и тебе свадебный подарочек!» Когда Зусю наконец оставили в покое, он засмеялся и сказал Элимелеку: «Так-то, дорогой брат. Если человеку суждено получать удары, он их получит независимо от того, где находится».

Закончив рассказ, он прижался щекой к Жориному плечу и усмехнулся:

— А ты говоришь — хаос…

Мечту о сарайчике у Черного моря пришлось похерить. После продолжительного турне Гольдмаха попросили дать несколько концертов в городских парках.

На один из таких концертов, в парке Лермонтова, Жора Блондин явился с девушкой. Эта девушка преподнесла знаменитому скрипачу огромный букет хризантем и незаметно передала записку, в которой говорилось о старой, заброшенной беседке в глубине парка. Там Жора назначал встречу. А девушку он проводил до главных ворот.