— Боже! Как я соскучился! — бросился к нему Исаак.

— Ловко я придумал? — хвастался Блондин. — Мою подругу уже взяли на заметку! Если бы ты видел, как у них отвисли челюсти!

— А кто она такая?

— Ревнуешь? — рассмеялся Жора, повергнув скрипача в смущение. — Это Ленка. Рубаха-парень. Своя в доску! Ни за что не продаст! Я распустил слух, что мы с ней жених и невеста!

Они ворковали в беседке до самого закрытия, а по дороге к машине Гольдмах сообщил:

— Знаешь, Георгий, меня приглашают в Ленинград.

— Опять гастроли?

— Нет, ты не понял? Меня приглашают туда насовсем. Работать и жить.

— У них что, своих музыкантов мало? — возмутился Блондин. Его взгляд сразу стал жестким, на скулах появились желваки.

— Не расстраивайся так! — пожалел вора скрипач. — Я еще не дал согласия.

Некоторое время они шли молча, а потом Исаак осторожно спросил:

— Ты когда-нибудь был в Ленинграде?

— Нет, и не собираюсь!

— Это сказочный город, Георгий! Жить в нем я мечтал с детства. Ты мог бы ко мне приезжать. Не настолько уж это далеко, всего сутки на поезде, и там нас никто не знает!

— Эх ты, наивная душа! — Жорины глаза увлажнились, и стальной взгляд расплавился. — Мне не так просто сняться с места. Скажут: поехал на «гастроли», а за «гастролерами» особый надзор.

— Тогда решено — я никуда не еду, — горько улыбнулся музыкант и тихо добавил: — Только здесь нам тоже житья не будет…

— Погоди-ка!..

Они уже подошли к машине, и Блондин сразу почувствовал неладное. Ленка не сидела, а лежала на заднем сиденье. Она не спала, а смотрела остекленевшими глазами в одну точку, и лицо у нее было неестественного, желтого цвета.

Жора рванул на себя дверцу, и в нос им ударил кислый, рвотный запах.

— Мать твою! — выругался вор. — Ты мне всю машину уделала!

— Отвези меня в больницу… — прошептала она в ответ, едва разлепив губы.

По дороге девушка несколько раз теряла сознание, а когда приходила в себя, Блондин задавал вопросы:

— Что с тобой? Ты отравилась? Пиво? Водка? Ела что-нибудь? Мороженое ела? Что случилось?

Ее выворачивало наизнанку, рвало желчью. Слова давались с трудом.

— Меня убили, Жора…

— Что ты болтаешь, идиотка?!

— В воротах была давка. У меня страшно кольнуло в боку. Я едва добралась до машины. И тут началось.

— Обыкновенный приступ. Только и всего.

— Нет, Жора. У меня в платье дырка. И внутри что-то есть. Я чувствую. А крови почему-то нет…

Ленка скончалась через два часа на операционном столе.

— Кто из вас родственник? — обратился врач к молодым людям, ожидавшим в холле.

— Я, — отозвался Жора.

— Брат?

— Жених.

— Понятно. Так вот, товарищ жених, нам придется поставить в известность милицию. Это насильственная смерть. При вскрытии обнаружен обломок заточенной спицы.

— Чего? — ужаснулся видавший всякое вор и отступил на шаг.

— Проникающее ранение в области желчного пузыря, — заключил безжалостный доктор.

Следователь оказался мужиком не въедливым.

— Знаю, что на мокрое дело не пойдешь. — Он все время расхаживал по кабинету, старался не смотреть собеседнику в глаза, будто сам провинился, и вообще держался запанибрата.