— Зачем?

— Могу сказать одно. Игорь вел двойную игру. Работал на тебя и на кого-то еще.

— Не понимаю. Какое дело до этого Балуеву? Ведь он приехал по твоим делам, а не по моим.

— Видно, наши интересы совпадают, — загадочно произнесла Света.

— Ясно.

Ему было ясно, что он больше не вытянет из нее ни слова.

— Мэр у себя?

— Он тебя ждет.

Лысоватый гражданин небольшого роста и невысокого полета мыслей, являвшийся главой городской администрации, встретил Владимира Евгеньевича с распростертыми объятиями.

— Разве можно так надолго покидать нас? Америка Америкой, а Родина все-таки нуждается в вас, молодой человек.

Мишкольцу было сорок, а мэру за пятьдесят, тем не менее он считал, что льстит магнату подобным обращением.

— Вы хотите сказать: Родина в опасности!

— Ну что вы! Зачем же сгущать краски? Однако имеет место чрезвычайное происшествие. ЧП, Владимир Евгеньевич. Настоящее ЧП. Пропал человек. Ваш друг, между прочим.

— Я в курсе.

— Не напоминает ли это вам исчезновение бизнесмена Кривцуна в девяносто втором году? И сына главы греческой общины Платонова в девяностом?

Мэр подвел его к определенной черте и ждал, что тот сделает определенные выводы.

— Не напоминает, — возразил Мишкольц. — Время было другое. Сейчас все куда стабильнее.

— Я так не считаю, — возразил мэр. — Если взять политическую ситуацию в стране…

Он битый час рассуждал о политике и экономике, полагая, что Мишкольц в своей Америке поотстал от жизни. Магнат же, напротив, постоянно следил за всем, что здесь происходило. Однако, не имея привычки перебивать собеседника, выслушал лекцию по политэкономии до конца.

— Вот видите, все не так просто, — закончил мэр, а потом задал главный вопрос, ради которого и пригласил Мишкольца. Ведь любая неустойчивая власть нуждается в советах. — Не собрать ли нам всех вместе?

— Кого? — сделал вид, что не понял, Владимир Евгеньевич, поставив мэра в затруднительное положение.

— Неформальных людей, — нашел нужное слово тот. — Можем собрать одних бизнесменов, — внес он существенную поправку, заметив, как поморщился Мишкольц. — Соберемся. Обсудим. Наметим дальнейшие перспективы.

— Не вижу смысла.

— А вот Светлана Васильевна поддерживает мою инициативу. И еще кое-кто. Люди хотят стабильности.

— Она не наступит сама собой, после очередного совещания.

— Я же сказал, только наметим перспективы.

— Ясно.

Мишкольцу было ясно, что мэр не отступится от своей идеи, но для себя он решил не принимать в этом участия.

В офис он заглянул на полчаса, чтобы убедиться в непрерывности процесса. Охлопков шелестел бумагами. Секретарша варила кофе.

— Я все подготовил к отчету! — распинался Данила.

— Завтра, — махнул рукой Владимир Евгеньевич.

Неожиданное возвращение в город бывшего помощника и его внезапное исчезновение ввергло магната в депрессию. Дела, в которые он любил уходить с головой, сегодня вызывали безразличие. Ничем не прикрытая лесть Охлопкова и стремление выслужиться раздражали. Он привык к тому, что помощник по-дружески приветлив с ним, может высказывать собственные суждения, возражать и даже горячо спорить, а не раболепствовать и не заглядывать начальнику в рот в ожидании, что тот изречет истину. Человек по природе независимый и предприимчивый, Мишкольц любил себе подобных.