— Русские тоже, однако, они отчего-то не клянчат у казны денег на свое содержание.

— Финансирование флотилии можно осуществлять за счет внеочередных расходных статьей бюджета княжества!

— Чтобы после войны выставить правительству всю сумму на компенсацию? Благодарю покорно, но пока я здесь наместник, этого не будет! Если же ваши моряки и впрямь желают взять в руки оружие, так пусть поступают на флот. Знающие и храбрые люди нам всегда пригодятся.

— Но мы планировали строить и новые корабли по проекту адмирала Шанца, — не унимался Гартман, — которые после постройки поступят под его же командование…

— Гребные канонерки⁈ С одной пушкой! Да вы что, издеваетесь⁈

— Но это высочайше утвержденный образец!

— И когда же, разрешите осведомиться, его величество его утвердил?

— В 1851 году…

— Феноменально! — вздохнул я и на некоторое время прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться, после чего ровным голосом продолжил. — Приказываю, все несанкционированные Морским министерством постройки прекратить, до особого распоряжения. Вместо гребных канонерских лодок строить паровые, по проекту все того же Шанца, только образца 1853 года, улучшенного типа. Ответственным за постройку назначить… директора Хозяйственного департамента барона Гартмана!

— Но я…

— Сделаете все возможное и невозможное. Иначе ваша дальнейшая карьера и благополучие станут моим личным делом! На сей счет есть еще вопросы? — в ответ получил настороженное молчание, чуть кривовато улыбнулся одним уголком губ, обозначая свою маленькую победу и продолжил. — Тогда эта тема закрыта, прошу секретаря подготовить распоряжения, я их лично отнесу на подпись государю. Теперь о бюджетных ассигнованиях, необходимости нового срочного займа и в целом о самом дорогом и ценном — о бюджетных расходах…

Глава 8

Единственным человеком, не проронившим за все время заседания ни слова, оказался Константин Иванович Фишер. С одной стороны, это понятно, он человек Меншикова и, как я уже говорил, отношения у нас с ним не очень. Хорошо бы узнать, почему?

С другой, Фишер среди шведских аристократов, которые сразу после перехода страны под контроль России умудрились быстро перековаться в истинных финских радетелей и даже националистов, слывет настоящим «русофилом» и имперцем. Стало быть, мы с ним, по меньшей мере, ситуативные союзники.

Ну и вообще, чиновник он, судя по всему, толковый. Даже Головнин, обычно не стеснявшийся наговаривать на политических противников и вообще людей, лично ему неприятных, отозвался о нем весьма комплиментарно. Дескать, господин сей, несмотря на все недостатки, весьма сведущ в морском праве и железнодорожном деле. Настолько, что до недавнего времени руководил соответствующими департаментами.

И вот теперь сидит, как сыч, и молчит.

— Константин Иванович, задержись! — велел товарищу министра, когда обескураженные первым заседанием члены правительства поднялись со своих мест и побрели на выход.

Фишер уже много лет был при Меншикове начальником личной канцелярии генерал-губернатора Финляндии. К своим сорока девяти годам успев сделать блестящую карьеру. Помимо всего прочего, ему доводилось возглавлять департамент Железных Дорог, заведовать канцелярией по своду морских постановлений в Морском же министерстве, ведя огромную работу по кодификации русского морского права. В общем, наш пострел везде поспел…

Несколько лет назад, а точнее в ноябре 1851 года, за несомненные заслуги на всех этих поприщах Фишер оказался причислен к дворянству великого княжества Финляндского и получил назначение товарищем министра статс-секретаря. Теперь, со сменой руководства, перспективы дальнейшей карьеры для него становились туманны…

Самое интересное, что он вполне мог оказаться на моем месте! Как я уже говорил, Великое княжество Финляндское было совершенно автономной структурой в составе империи.