— За что? — удивился я.

— За отношение к погибшим. Что помогли.

Я удивлённо пожал плечами и направился к выходу с базы.

За полчаса до обеда Лев пришёл ко мне на мостик. Я ковырялся в навигационном планшете, пытаясь подключить его к стационарной навигационной системе, чтобы проанализировать наши зафиксированные передвижения. Это можно было бы сделать и на стационарном терминале — но там нельзя делать отметки вручную. Неудобно.

— Сергей, — позвал Лев. Без отчества, что для него было необычной фамильярностью.

— Да? — ответил я, поднимая голову.

Меня сразу насторожило выражение глаз учёного. Подчёркнуто-спокойное. Уже не земное.

— Извините, не могу уйти просто так, — он виновато улыбнулся, — понимаете… тут такое дело… скорее всего, ваш случайный знакомый, этот снайпер, был не так уж и не прав. И он убил Михалыча и пытался убить вас вовсе не потому, что оборонялся. Точнее, не эта причина была главной.

— О чём вы? — настороженно спросил я.

— Думаю, у него была серьёзная причина, — продолжал учёный, — объяснить это невозможно. Вы должны мне просто поверить. Я не могу вынудить вас на это решение, но, поверье, будет лучше, если вы сделаете это. До того, как проснётесь среди ночи.

 Я не ответил; сидел неподвижно, пытаясь угадать намерения Льва.

— У меня осталась пара минут, — он снова виновато улыбнулся, — к сожалению, такого простого выхода вам не представится. Но вы ведь военный. И знаете, что делать с оружием. Это у меня не хватило бы духа.

Я вскочил с места, чтобы бежать в медотсек за универсальным антидотом. Но Лев остановил меня:

— Не беспокойтесь, — сказал он, — антидот тут не поможет. Лучше помогите мне добраться ближе к складу. Чтобы тело долго тащить не пришлось.

 С этими словами Лев вышел в коридор, соединяющий отсеки, и спокойным шагом направился дальше. Я как во сне следовал за ним, отчаянно пытаясь придумать какое-то решение. Сказать правильные слова.

Но не успел. Лев упал на палубу в паре метров от грузового отсека.

Глава 8

— Что, если он был прав? — спросил Иван.

Мы завтракали. После того, что случилось со Львом накануне, мы совершили ещё одну попытку прорыва. Но в этот раз путешествие закончилось досрочно — из-за грандиозной бури, которая к утру завалила караван почти по крышу.

— Ты о чём? — ответил я, вытирая губы салфеткой.

— Его решение. Он ведь, наверняка, знал больше. Только решил нам не рассказывать.

— Вот это-то и странно, — вздохнул я, — может, потому, что знал, что эти аргументы будут выглядеть бредово и неубедительно?

— Но они убедили его самого!

— Знаешь, — я посмотрел лейтенанту в глаза, — я видел, как люди стреляются, оказавшись в окружении, в заблокированной позиции. Причём зная, что ситуация не безнадёжна. Они просто не выдерживают напряжения, которое может длиться неделями.

— Но тут ведь всего пара дней…

— А там — не учёные были, а кадровые военные, которых специально готовили к таким ситуациям.

Иван кивнул, и сделал глоток чая. Я совсем не был уверен в том, что убедил его. Но разговоры про самоубийство были сейчас просто недопустимы.

После заполнения журнала экспедиции мы отправились наружу, откапывать комплекс. Благо буря закончилась и ярко светило солнце.

Работали молча. Даже с каким-то остервенением. И я был этому рад: возможность физически вымотаться должна была гарантировать долгий и спокойный сон. Ведь снотворного осталась одна таблетка.

— Как вы думаете, сколько должно быть башен? — спросил Ваня, когда мы вернулись на борт.