— Надо было самому, по горлу… — сдавленно прохрипел Слава.

— Да что с тобой не так? — я перехватил его руки так, чтобы держать обе кисти за спиной одной своей рукой. Другой я выдернул из форменных брюк ремень.

— Сам… — Слава самым натуральным образом всхлипнул, — сам нашёл ведь… знал бы… почему там шею не свернул, а?..

Я тщательно связал ему руки за спиной. Поднялся, отряхнулся.

— Объяснись, — сказал я, — один раз прошу.

— Да пошёл ты! — с ненавистью выдохнул Слава. И его снова задушили рыдания.

Это было настолько необычно, что я простоял около минуты возле корчащегося на полу, рыдающего бойца. И только потом потопал в коридор к ближайшему телефону, чтобы вызвать военную полицию.

Полицейский лейтенант дописал протокол и дал мне лист на ознакомление. Я вчитался в текст, написанный правильным убористым почерком. Всё было корректно: я не видел смысла ничего утаивать в этой ситуации. Поэтому со спокойным сердцем поставил свой автограф. Который, конечно же, пришлось изменить — чтобы не объяснять потом в управлении контрразведки, что такое «фамилия».

— У вас повреждений нет? — спросил лейтенант.

— Что? — автоматически переспросил я.

— Телесные повреждения. Есть или нет? Это отмечается в отдельной форме.

— Нет-нет, — я покачал головой, — ничего нет.

— Вы в хорошей форме, — одобрительно кивнул офицер, — у таких, как он, обычно силы удесятеряются. Так говорят.

— У каких таких?

— Ну… — офицер неопределённо пожал плечами и постучал себя по лбу, — когда с кукухой проблемы.

— А, — ответил я.

— Да, так бывает, — кивнул он, — поэтому мой вам хороший совет: не встревайте во все эти религиозные вещи. Девять из десяти психов едут на этой теме. А в вашем случае много чего совпало, что вызвало обострение. Если хотите — я рекомендую вашему руководству перевести вас под охраняемое расположение.

— Нет-нет, — я энергично помотал головой, — если можно, давайте без этого обойдёмся.

— Если вам интересно, напавший на вас был ярким представителем обирэлитской ереси. Мы сигнализировали контрразведке, но… — полицейский вздохнул, — как обычно всё, в общем.

— Ясно, — кивнул я.

— Насильно вас никто не переселит. Угроза убийством — всё же достаточно редкое и экзотическое явление. Но вы будьте осторожны. Судя по документам, вам ещё не приходилось умирать. Не стоит открывать этот счёт таким образом. Не доставляйте удовольствия психам.

— Я… постараюсь, — пообещал я.

— Вот и отлично! — офицер протянул руку, — вас вызовут на комиссию, если понадобятся показания.

— Всего доброго, — я ответил на пожатие.

Была глубокая ночь. Освещение не работало: разведка доложила о возможных налётах авиации, поэтому администрация приняла решение о введении режима светомаскировки.

Улицы опустели: комендантский час. У меня, конечно, был пропуск от военной полиции, но всё равно я старался идти как можно тише и держаться незаметно. Будто был диверсантом на собственной территории.

Впрочем, на собственной ли?

Наблюдая за сторонами, я не мог твёрдо для себя сказать, что принадлежу той, на которую меня вынесло подземелье. Да, я не убил «пленного». Да, я прошёл тесты. Но, в конце концов, они были довольно примитивными, а нас учили обходить такие вещи… что, если я их обошёл, но не могу самому себе признаться в этом?..

Михалыч оказался на той стороне. Воин со стажем. Прошёл через многие передряги.