Нет, Лева. Я никуда не пойду.

Не пойдешь?

Не пойду.

Лева разозлился не на шутку.

Значит все, да? Приехал из Америки благо­верный, и Лева побоку? Да?

Ну о чем ты говоришь? Мы с тобой всего два раза и встретились. В ресторан ходили и в этот...

В «Ап энд даун».

Да. А Павел мой... ну в общем, я же тебе гово­рила, что я собираюсь за него замуж.

Твой Павел... — Лева от злости стал забывать слова, — он просто... мудак.

Ну, Лева, зачем же ты так говоришь? Это очень нехорошо. Он старше тебя.

Старше? Да он просто сынок по сравнению со мной. Подумаешь, шайбу по льду гоняет.

Инна рассмеялась в трубку, что еще больше ра­зозлило Леву.

A-а, я понимаю. Он денег много заколачивает в своей Америке. Да?!

Лева, — терпеливо объясняла Инна, — деньги тут ни при чем. Просто я его люблю. Понимаешь?

«Люблю», — передразнил ее Лева, — знаю я вас, б-баб! Все вы... не буду говорить кто!

Ну ладно, Лева, — со смехом сказала Инна, — ты меня развеселил. А теперь иди и подумай над своим поведением. Взрослые люди так с женщина­ми не разговаривают. Особенно когда хотят куда-нибудь их пригласить.

Да я... да я... если хочешь знать, это я вчера устроил катастрофу на Ленинградке!

Лева зажал рот, как будто стараясь поймать эти ненароком вылетевшие слова. Но, в точном соот­ветствии с известной поговоркой, это ему не уда­лось.

Хватит, Лева, — посерьезнела Инна, — ты уже начинаешь говорить глупости...

Окончание фразы ему услышать не удалось, по­тому что телефонная трубка вдруг вылетела у него из рук и шлепнулась на пол. Вслед за этим Лева почувствовал сильную оплеуху.

Ты что же это, мерзавец, делаешь, а?

Лева обернулся. Перед ним стояла Людка. Пра­вая ее рука уже была занесена, чтобы нанести еще одну оплеуху — с другой стороны.

Болтун сраный!

Леве с трудом удалось увильнуть от удара.

Вчера весь магазин зря расстрелял, а теперь вообще нас в ментовку сдать хочешь?

С языка сорвалось, Люда, — виновато проле­петал Лева.

«Сорвалось», — бушевала Люда, — я вот сей­час тебе язык оторву. И яйца. Чтобы не болтал.

Несмотря на драматичность момента, Лева съяз­вил:

А яйца-то тут при чем?

Чтобы про всяких шалав раз и навсегда за­был, — назидательно сказала Людка, — и не тре­пался попусту.

Да ты не бойся. Она все равно мне не повери­ла. А я ей просто звонить не буду больше — и все. А мою фамилию она не знает.

А если у нее определитель номера?

Нет определителя.

Ну смотри, пацан, если ты нам дело зава­лишь... — угрожающе помахала прямо перед его носом кулаком Людка.

Кулак был большой и жилистый. Лева невольно вспомнил наблюдаемую им утреннюю сцену. И ему так вдруг захотелось прижаться к этому мощному телу! Прямо до невозможности захотелось.

Люд, — неуверенно сказал он, — а ты кра­сивая.

Что? — Люда испытующе посмотрела на не­го. — Красивая?

Да. Ну такая... замечательная.

Понятно... — просекла Люда, — что, с тех пор как из армии вернулся, ни одной бабы не было?

Ну почему... — застенчиво произнес Лева, — была... одна.

Была? Да не дала! — насмешливо произнесла Люда. — Видела я, как ты с утра на меня пялился. А я-то, дура, спросонья халат накинуть не догадалась.

Лева густо покраснел.

Ну ладно, — после недолгого раздумья заяви­ла Людка, — нехорошо мужику так, совсем без бабы.