стыда.

Я не начну плакать прямо сейчас. Не начну.

Шарлотта толкает своего брата и кричит:

-Дэнни! Дэнни, прекрати! Да что с тобой такое?

Горячее дыхание касается моей шеи, за ним следует небольшой толчок. Кирпичи царапают

мою кожу. Я ожидаю, что он будет удерживать меня на месте, заставляя ощущать на себе

осуждающие взгляды толпы, которая, как я слышу, уже начинает собираться. А может быть, он скажет Стэну, чтобы тот держал меня в узде, или что - нибудь столь же унизительное.

Вместо этого Дэнни говорит низким голосом, так, чтобы слышал только я:

-Тебя это возбуждает? Думаешь об этом по утрам, стоя под душем? Весь потный и

возбужденный от мыслей о том, как убивал свою мать?

Ярость вспыхивает с новой силой, горячая и болезненная, ослепляя меня своей вспышкой. Я

начинаю вырываться, пытаяясь вырваться из его захвата, зная, что это бесполезно.

Но внезапно я оказываюсь свободен. Моя голова гудит, а Дэнни лежит на земле и орет.

Обхватив голову руками. Шарлотта стоит в стороне, переглядываясь между нами, прерывисто дыша.

Это я его ударил? Что только что произошло?

Прежде, чем я могу это понять, на мое плечо опускается рука, снова прижимая меня к стене.

Я чувствую металл на запястьях.

Я замираю. Еще один из этих придурков застегивает наручники и говорит что - то о

нападении на офицера полиции.

Теперь Дэнни уже на ногах, говоря о сопротивлении аресту. Он хватает меня за руку и тащит

в сторону от стены. Толпа растет.

Мы направляемся к полицейской машине.

Я пропущу похороны.

2 глава. ШАРЛОТТА

Я до сих пор не могу поверить, что Дэнни его арестовал.

Это же похороны его матери.

Бен наклоняется вперед и шепчет.

-Спокойно, Шэр. Ты сломаешь ноготь, если будешь сжимать скамейку с такой силой.

-Я хочу сломать шею Дэнни.

-Он просто присматривает за тобой.

Бен мой любимый брат, и его тон искренен, так что я не злюсь на него.

-Ему не нужно за мной присматривать. Томас не делал ничего плохого. Он только что потерял

свою мать, и вместо того, чтобы стоять тут и скорбить о ней, у него берут отпечатки пальцев в

полицейском участке.

-Шшш! - Бабушка выглядывает из - за плеча мамы и бросает на меня сердитый взгляд. -

Шарлотта, прояви немного уважения.

Она не смотрит на Бена, хотя это он начал этот разговор. Странно.

Так или иначе, наш разговор не имеет значения. Наиболее угнетающая вещь в этих

похоронах заключается в том, что здесь не ощущается искренней скорби. Никто не знал

Мари достаточно хорошо, а Стэн стоит впереди, в стороне от общей толпы. Это похоже на то, что все мы проходим через очередь.

Бен придвигается ближе и понижает голос.

-Он начал драку, Шэр.

-Нет, это Дэнни начал драку.

Бен вздыхает, но я уверена, что он со мной соглашается.

-Парнишка начал ее физически. Сначал с тобой, потом с Дэнни.

«Парнишка». Бен на пять лет старше меня, но иногда кажется, что ему шестьдесят три, а не

двадцать три. Он бы никогда не арестовал Томаса. Он бы никогда не довел его до этого. Он

бы пожал ему руку и сказал бы что - нибудь доброе. Он, вероятно, предложил бы ему

присоединиться к нашей семье. Бен из тех полицейских, которые носят мятные конфетки в

карманах для испуганных детей, и помнит имя каждого, с кем встречался хоть раз.

Он тот брат, к которому я прибегаю, если мне нужно поплакаться на чьем - нибудь плече.

Дэнни тот брат, которого я избегаю, и он последний человек, которого я бы хотела иметь

свидетелем того момента позади церкви. Он все воспринимает слишком лично.