|
Он оставил меня в его ошейнике. — Да, — подтвердил я. — Это что-то значит? — спросила она. — Возможно… — Теперь я единственная девушка в доме, — заметила она. — Да. — Я должна буду выполнять всю службу? — Несомненно, тебе придется многому научиться, — ответил я, — но я не сомневаюсь, что ты уже прекрасная горничная и прачка. — Господин намеревается покупать других девушек? — поинтересовалась она. — Это будет решаться позже, — сказал я. — Я буду стараться быть такой, чтобы господин нашел покупку других девушек необязательной. — Но тогда, — заметил я, — тебе придется выполнять службу в полном объеме. Она застенчиво опустила голову. — Это мое желание, — проговорила она, — выполнять для моего хозяина полную службу. — Полную горианскую службу? — уточнил я. — Презирай меня, если должен, мой господин, — ответила она, — но ответ — самое решительное «да»! — Лучше бы так и было, — произнес я. — Это так и есть, — засмеялась она. — Так и есть, мой господин! Я подошел поближе и посмотрел ей в глаза. — Но ты не будешь хоть иногда вспоминать, что ты знал меня на Земле? — Буду, — ответил я. — Но ты заставил меня прислуживать своим гостям обнаженной, — с упреком проговорила она. — Конечно, — ответил я. — Были две причины для этого. Ни одна из них, конечно, не нуждается в том, чтобы стать известной тебе. — Пожалуйста, господин, — попросила она. — Во-первых, — начал я, — это было сделано для твоего же обучения. Выполняя такого рода службы нагой, разве ты не ощутила полностью, что ты — рабыня? — Совершенно так, господин, — согласилась она. — Я уверена, что извлекла большую пользу из этого урока. — Второе, — продолжал я, — ты очень хорошенькая. Таким образом, твоя нагота доставляет удовольствие гостям и мне, добавляя пикантности десерту. — Тогда ты можешь заставить меня прислуживать обнаженной в любое время? — спросила она. — Конечно, — сказал я. — Даже несмотря на то, что знал меня на Земле? — Конечно, — ответил я. — Не надейся, что просто из-за того, что мы оба земного происхождения, твое рабство будет смягчено. Это только сделает его более восхитительным. — Да, господин, — проговорила она. — Господин, — обратилась она. — Да? — Я не хочу, чтобы мое рабство смягчалось, — заявила она, — ни по какой причине. — Оно не будет смягчено, — уверил я ее. — Я прошу содержать меня в полном и тяжелом рабстве, — сказала она, глядя на меня. — Ты будешь содержаться именно так, — уверил я ее. |
