Я посмотрел на заточку в своих руках.

Заключённые уже не торопились лезть на меня. Прошли считанные минуты, а я перебил больше половины из них.

Кажется, драться они больше не собирались. В отличие от меня. Они — преступники, осуждённые на пожизненное. Они — лютые отморозки. Они не имеют права на жизнь.

Я широким шагом двинулся к ним навстречу. Уже не кричал, это было без надобности.

 — Стой! — вдруг закричал один из них, тот, что был ближе всех. — Не надо!

Он попытался отшатнуться, но я чуть ускорился, поймал его и прижал к стене. Вогнал свое импровизированное оружие в ямку над ключицей, глубоко, провернул. Послышался свист, хрип, из горла заключённого брызнула кровь. Я оттолкнул его в сторону и двинулся дальше.

Остальные переглянулись, и поняли, что терять им больше нечего. Рванулись ко мне навстречу, все вместе, видимо, считая, что у них есть шансы на успех. Я сместился чуть в сторону, чтобы оказаться напротив одного из них, и когда он замахнулся, поднырнул под удар и вогнал заточку ему в глаз.

Мне прилетело кулаком слева, я отлетел к стене и медленно сполз по ней. Перед глазами все плыло, и я даже не понимал, чья кровь на моем лице: моя или очередного заключённого.

Не знаю, тот ли это был, что ударил меня, или кто-то другой, но он рванулся в мою сторону явно рассчитывая развить успех. Я плохо соображал, что происходит, но на рефлексе долбанул его ногой в колено. Он отшатнулся, я оттолкнулся от стены, попытался встать и мне тут же снова заехали. На этот раз справа.

Я опрокинулся на пол, не расшибся только потому что упал на труп того, которого убил раньше. С радостным воплем враг бросился на меня, но удар, как ни удивительно, привел меня в чувство. Я перекатился в сторону и ударил его локтем в висок. Один раз, второй. Он обмяк, ткнулся лицом в труп своего товарища.

Третий рванулся ко мне, поднимая ногу с явным желанием расплющить мою голову о бетон. Я поднял вверх руки, поймав ее, прокрутился на месте, упёршись в его таз ногами, резким движением выкрутил его конечность из сустава. Снова послышался хруст, и он упал.

И тут время будто остановилось. Последний, из оставшихся на ногах зеков уже бежал ко мне, я увидел, как его ботинок летит мне в лицо. Футбольный удар, да ещё в крепком ботинке…

Губы брызнули кровью, нос хрустнул. Шею мне не сломало только за счёт того, что позвоночник был укреплен стержнями из гиперсплава. Это было необходимое условие для установки протезов рук, и я был, как никогда, счастлив, что выполнил его.

Меня замутило, но от второго удара я успел уклониться и ударил его в пах, от чего он отшатнулся к стене. Поднялся на четвереньки, рванулся вперёд и вцепился зубами в ухо. Рванул на себя, ощущая, как рот наполняется солёной кровью, и как под зубами хрустят хрящи.

Заключённый дико заорал, а я стал бить его кулаком в грудь. Один раз, другой, третий, четвертый.

А потом, рванувшись назад и всё-таки оторвав чертов хрящ, ударил его в лицо. Во все стороны брызнули гнилые зубы, и он медленно сполз по стене.

Я выплюнул изо рта кровавый ошметок, подошёл к тому из зеков, которому вбил в глаз заточку, выдернул ее, а потом резким движением перерезал горло. Двинулся ко второму, вогнал лезвие ему в ухо, вбивая чуть ли не на десяток сантиметров. Добил третьего и четвертого и повернулся на звук открывающихся дверей. Увидел группу людей в экипировке тюремного спецназа. Те, что были дальше, оказались вооружены пистолетами-пулеметами, ближние же — дубинками и щитами.

Позволят они мне сдаться? Черт его знает. А позволю ли я это себе сам, после того, как эти уроды пытались убить меня чужими руками?

Оглашая коридор диким ревом, я рванулся вперёд. Строй щитоносцев разошелся, и вперёд вышел из стрелков. Он спустил курок, и что-то влетело мне в лоб. Мир погрузился в темноту.

Глава 4

Я открыл глаза и осмотрелся.