Второй из заключённых толкнул меня плечом, схватился за руку, в которой я держал заточку. Несколько секунд мы боролись за оружие, но силы оказались примерно равны, потому что протезы у нас стояли одинаковые.

Тогда он схватил меня за горло. Стальные пальцы сжали мою кожу, и мне не оставалось ничего другого, кроме как упереть язык в небо, чтобы не дать себя задушить.

Рванув руку на себя, я сумел вырваться, обхватил его обеими и резким движением бросил на пол. Это не сработало бы, если бы он не поскользнулся бы на разлитой по полу крови. С громким шлепком он рухнул, я бросился на него сверху, обрушивая весь свой вес ему на грудь. Хрустнули кости.

Левой рукой я схватил его за волосы и прижал голову к полу. А правой, в которой была заточка, перерезал горло. Глубоко, так, что не только сонные артерии, но и трахею зацепил. Послышался хрип, и мне в лицо снова брызнула кровь.

Мне в грудь врезался ботинок. Могло бы в лицо, но я в последний момент успел уклониться и подставить менее уязвимую часть тела. Меня отбросило чуть назад, заточка вылетела из руки. Заключённый с победным криком бросился на меня, но я в последний момент подхватил с пола металлическую трубу и, что было сил, ткнул ей ему в колено. Он споткнулся и упал, причем, так стремительно, что я в последний момент успел перекувыркнуться в сторону. Оттолкнулся от земли, бросился ему на спину, завел трубу под подбородок и резко рванул в сторону. Раздался хруст, шея переломилось, тело обмякло. До меня донёсся запах мочи.

В последний момент я успел обернуться и увидел, что на меня лезут ещё трое. Коридор был достаточно узким, так что двое из них столкнулись, сцепились, пытаясь решить, кто будет первым, а ещё один вырвался вперёд. Я рванулся к нему и ткнул трубой ему в живот. Он согнулся воздух со свистом вышел из его лёгких. Встав на ноги, я добавил ему ещё раз, на этот раз по затылку. Брызнула кровь, и он упал лицом вперёд.

Двое наконец-то расцепились, бросились на меня с двух сторон. Один махал заточкой, но на этот раз сделанной из ложки. Я до сих пор не понимал, почему в этой тюрьме не пластиковые ложки. Ведь одну такую можно умыкнуть, украсть, обменять на что-нибудь у охраны, а потом заточить о стену. Бритвы не получится, но пырнуть кого-нибудь в живот вполне можно.

У этого руки были свои. Я ударил его по запястью, ладонь разжалась и столовый прибор, превращенный в оружие, упал на землю. Он махнул второй рукой, но я уклонился, ударил ботинком ему в колено, и когда он рухнул на него, долбанул трубой в висок. Да с такой силой, что она переломилась.

Второй забросил мне на шею наволочку, которую свернул в жгут. В последний момент я успел просунуть между ней и своей шеей руку. Он рванул ее на себя, пытаясь то ли задушить меня, то ли сломать мне шею, но я ударил его локтем в живот. Один раз, второй, чуть повернулся, а потом ткнул пальцем ему в глаз.

Он снова заорал, а я пропихнул его дальше, кроша оптику и электронику. Брызнула кровь, полетели искры. Я согнул палец, пытаясь повредить мозг как можно сильнее, резко выдернул его. Парень завалился на землю, его тело билось в конвульсиях. Этот уже не боец.

Наклонившись над землёй, я подхватил заточку, рванулся навстречу ещё одному из заключённых. Он бежал на меня, без всякого оружия, однако выглядел таким здоровым, что, казалось, при желании сможет переломить меня пополам голыми руками.

Мне оставалось только побежать к нему навстречу. Каким-то чудом мне удалось избежать захвата, я врезался в него всем телом и вогнал заточку ему в живот. Один раз, второй, третий, я бил с частотой головки швейной машинки. Руки снова залило кровью, она же запачкала и мою серую робу. Не знаю, после какого удара, но он упал на землю. Воняло дерьмом, наверняка я превратил его кишки в фарш.

Я посмотрел на заточку в своих руках.

Заключённые уже не торопились лезть на меня.