Пожизненного мне не дали, зато влупили самый максимальный срок из возможных: двадцать пять лет. Это вывело журналистов из себя ещё сильнее, они требовали смертной казни: смертельной инъекции, электрического стула, повешения, расстрела. Разве что четвертования и колесования не просили, в чем я, впрочем, совершенно не уверен.

Меня привезли в тюрьму ночью и посадили в одиночную камеру. В блок с самыми отъявленными маньяками-убийцами из тех, кто тут только был. Режим был особым, в столовую и на работу нас водил вооруженный конвой из трёх человек, один из которых был в экзоскелете.

Работа была разнообразной, но простой, не требующей какого-то образования. Впрочем, у меня его и не было, за исключением неполной курса средней школы. Поэтому я отправился на выделку искусственной кожи. Глазомер позволял мне резать ее правильно, координация движений давала возможность наносить нужные узоры. А что до вони, так к ней можно было привыкнуть. Когда выпускаешь кому-нибудь кишки, оно тоже пахнет не то чтобы приятно.

Мне удалили боевые протезы рук и ног, поставили вместо них самые простые. Однако усилие, которое они развивали, было примерно равно силе среднестатистического человека. Это было необходимо, чтобы мы могли выполнять работу. Я к ним быстро привык и инвалидом себя уже не чувствовал.

Убить меня пока не пытались. То ли понимали, что связываться не стоит, то ли ещё что-то. Корпораты из СНТВ тоже пока не связывались. Так что мне оставалось только ждать.

Поклонники выбрали лимит ФСИН-шопа за один день, так что я ни в чем не нуждался, мог бы даже поделиться, если считал бы это нужным. Мне даже планшет прислали, без доступа к общей сети, зато с нормальной библиотекой. Будет не скучно.

Сегодня был пятый день, как я тут. Я листал на планшете книгу про то, как космодесантник участвовал в шоу на выживание на планете-тюрьме. Не то, чтобы я собирался из нее что-то почерпнуть, но было интересно. Работы уже закончились, дело шло к отбою, оставался последний час личного времени. Так что можно было передохнуть, потому что завтра меня снова ждала четырнадцатичасовая смена.

Пискнул замок двери. Я поднял голову, посмотрел в проем и увидел двух ФСИНовцев. Оба при автоматах. И чего это им понадобилось? Или, может быть, корпораты наконец-то сподобились выйти на меня?

 — Выходи, Кравцов, — сказал один из них. — По твоим делам новые вводные появились. Допрос будет.

Что? Допрос после того, как я дал все признательные показания? Странно.

Я выключил экран планшета, положил его на кровать, после чего двинулся к выходу из камеры. Когда мне оставался шаг до двери, меня остановили.

 — Лицом к стене, руки за голову.

Ну да, обыск.

Обшаривали меня тщательно, пожалуй, что даже слишком. Промежность проверили, а ведь этого обычно не делают.

После чего вытолкали наружу, и я пошел в сторону выхода из блока. Впереди в трёх шагах один ФСИНовец, позади второй. И все это, чтобы я не мог напасть на них и отобрать оружие.

Когда мы дошли до решетки, меня ударом ствола в спину снова заставили встать у стены. А потом я услышал лязг закрывающейся двери.

Недоуменно обернувшись, я посмотрел на то, что оба ФСИНовца находятся за решеткой.

 — Эй, — проговорил я. — Какого хрена вообще? Что происходит?

Один из них нажал на кнопку в стене и за моей спиной послышался лязг множества дверей.

Я обернулся и увидел, как из камер выходят преступники.