Я обернулся и увидел, как из камер выходят преступники. Полтора десятка, ровно столько, сколько тут было помещений для заключённых. И они знают, кто я такой.

 — Открой дверь! — сказал я. — Открой дверь, я сказал!

 — Удачи тебе, Хантер-Киллер, — с явной издевкой ответил тот.

Твою ж мать! А вот и ожидаемая попытка покушения. Вот только я не ожидал, что все произойдет именно так.

Развернувшись, я с диким ревом рванулся вперёд. Крик — это важно, он оглушает, деморализует. А уж кричать я умею, как никто другой.

Ближайший из заключённых рванулся мне навстречу, но я встретил его ударом с ноги прямо по яйцам. С разбега получилось очень смачно, он такого явно не ожидал. Он отшатнулся в сторону, и тогда я добавил ему ещё раз прямым в челюсть. С «альтерами» я мог бы убить его одним ударом, но и так получилось неплохо. Он отшатнулся, врезался лбом в стену и медленно сполз по ней.

Рядом тут же оказался второй. Он попытался врезать мне в челюсть, но даже без ускорителя рефлексов я был быстрее. Просто за счёт тренировок, а все последние годы я только и делал, что тренировался и убивал. В последний момент я уклонился от удара, пробил левой и тут же добавил правой. Бандит сделал шаг назад, держась за челюсть, а я наоборот рванулся к нему навстречу и добавил с локтя.

Мои руки не были покрыты рилскином, это были самые дешёвые металлические протезы. Металл врезался в плоть, парень рухнул на спину. Я сделал шаг вперёд и опустил ногу в тяжёлом тюремном берце ему на голову. Один раз, второй, во все стороны брызнули ошмётки мозга и раскрошившегося черепа.

И тут мне прилетело в лицо. В глазах сверкнули звезды, а рот наполнился кровью. Кажется, кому-то придется менять зубы.

Меня бросило к стене, и в меня тут же прилетело ещё несколько раз: в грудь и живот. Бил меня маленький азиат, совсем не сильно, но очень быстро. Похоже, что он считал себя мастером боевых искусств.

Я рванулся вперёд, толкнув его плечом, схватил за голову и резким движением прижал к дверному косяку. Схватился за створку, рванул ее на себя так, что она врезалась ему в череп. Дверца крепкая, створка тяжёлая, так что досталось ему порядком. Второй удар лишил бандита сознания, я отпустил его, и он медленно сполз в дверной проем. Я добавил ещё дважды, пока отчётливо не услышал хруст ломающихся костей.

Краем поля зрения я заметил метнувшуюся в мою сторону руку, на инстинктах уклонился. Лезвие царапнуло дверь, возле которой я стоял. Уж не знаю, как, но этому уроду удалось изготовить заточку. И это на особом режиме с постоянными обысками. Даже знать не хочу, где он ее прятал.

Вот только пользоваться ножом парень не умер, он махал им перед собой из стороны в сторону. Рванувшись вперёд, я схватил его левой за руку, а правой ударил в нос. Брызнула кровь. Я добавил ещё раз и ещё, а последним ударом вмял кадык урода в шею. После такого жить ему оставалось две-три минуты.

Вывернул руку и нож выпал мне на руку. Обычное лезвие на рукоятке из зубной щетки. Непонятно только, где он его взял.

Слышались крики, эти уроды жаждали моей крови. И я один, а их ещё два десятка. Пока что мне везло, они не успевали подтянуться в мою сторону, так что я разбирался с ними по одному. Но рано или поздно они догадаются налететь на меня толпой. И тогда мне конец.

На меня налетели сразу двое заключенных. В руках у одного из них была труба. Не удивлюсь, если он отломал ее у себя в камере, прежде чем выйти, и там сейчас хлещет вода. Он махнул ей один раз, и я уклонился. После второго удара, под который я поднырнул, его оружие врезалось в стену и высекло из нее искры. Я вогнал обратную сторону заточки ему в глаз. Послышался дикий крик, который тут же оборвался, когда я добавил коленом ему в солнечное сплетение. Один раз, второй, выдернул заточку и уже лезвием на обратном движении резанул его по сонной артерии.