— А когда не пьешь, чем занимаешься?

— Тачки до ума довожу. Ручки-то у меня золотые, спросите у кореша.

— Не добудиться. Устал сильно. Калымишь, значит?

— Не, я в свое удовольствие из дерьма конфетку делаю. Вы машинку Соловьева видели?

— Сказка, а не машинка. Твоих рук дело?

— Вот именно.

— А так в миру — тунеядец?

— Обижаешь, капитан. Я — инженер. Работаю в проектном институте. Если более вопросов не имеется, пойду спать, пока трясучка опять не началась.

— Иди, дорогой, спи. Друга своего забери. Только из города никуда не уезжай. — Корнеев достал ключик и расстегнул железные браслеты на руках обоих работяг в перемазанных комбинезонах.

Витя поднапрягся и поднял спящего кореша, поставил на ноги, чтобы двинуться в тяжелый путь длиной в метров двести, но, как назло, именно в этот момент дунул легкий ветерок, и молодой дубок, не просыпаясь, покачнулся и наклонился, уткнувшись головой в стену. Подоспевшие на помощь милиционеры подхватили лохматого, положили одну его руку на плечо товарища, который со словами: «Мы своих не бросаем», потащил неподъемный груз в долину автомобильных пристанищ.

— Куда теперь, по домам? — мечтающий подкрепить надорванное вчерашним застольем здоровье инспектор Бусько первым бросился к автомобилю.

— Отвезем тару на экспертизу и заглянем в еще одно местечко.

— В какое? — инспектор едва сдерживал нарастающее раздражение от бесконечной рутинной работы.

— Помнишь, три года назад по делу проходил некий Голубев?

— Бывший министерский чиновник Родион Николаевич, владелец подпольного мини-завода, который меня из-за левой водки чуть на тот свет не отправил?

— Не зачем пробовать все подряд, Серега, сам виноват.

— Так он же сидит, насколько я помню.

— Вышел. Откупился, видать.

— Так, может, сначала к нему, а потом оптом на экспертизу отдадим, если что-то отыщем? — смекнул Бусько в надежде на оживляющую жидкость.

— И то правда. Едем.

Дачный поселок Южный показался за поворотом железнодорожной станции минут через тридцать пути по ухабистым пыльным дорогам Минской области. В низине у соснового леса желтый двухэтажный деревянный домик мало напоминал свечной заводик, но труба его дымилась исправно, издавая характерный хмельной аромат на всю округу.

— Гонит Родион Николаевич, — Бусько потирал руки, убежденный, что очень скоро попробует исправить головную боль рюмочкой.

— Горбатого могила исправит.

— Видимо, больше ничего не умеет Голубев, кроме как гнать. Раньше, как работник министерства гнал пургу, теперь на пенсии гонит самогон.

— Или смешивает ингредиенты. Есть кто дома? — капитан Корнеев постучал прикрепленной к двери железной подковой.

— Кто там? — не сразу отреагировал хозяин за дверью.

— Ваша удача и в придачу милиция. Открывайте!

Отчетливо слышный шорох за дверью означал только одно: уничтожение особо важных улик.

— Какие люди! Капитан, сколько зим, сколько лет. Не ожидал… — накинув махровый халат на волосатые плечи бывший чиновник чесал плешивый затылок.

— Три года миновало, а мое звание помните. Это приятно.

— Иван Николаевич, как можно вас забыть, вы же меня на путь истинный направили, работы лишили, семьи, от звонка до звонка новой профессии обучили…

— Вот и вижу, что мои труды не пропали зря, не бедствуете нынче.