— Вам кого? — хриплым голосом произнесла хрупкая дама, на немолодом лице которой размазалась тушь. Платок служил не для согрева, а скорее, чтобы скрыть давно нечесаные волосы.

— К Ледогорову я, Илье Ильичу, — неловко показал документ Корнеев, представившись, — капитан Корнеев, отдел ОБХСС…

— О, давненько к нему никто не наведывался. Проходи, капитан, не стесняйся, нам скрывать нечего! — босая неприбранная дама с трудом справилась, закрывая скрипучие ворота, показала жестом куда идти и последовала за Корнеевым в парадную дверь.

В полумраке горела одна лампочка Ильича прямо над обеденным столом, освещая пустые бутылки из-под шампанского, пару хрустальных бокалов и несколько грязных тарелок с дурно пахнущими окурками.

— А вы, стало быть, жена Ильи Ильича? — предположил Корнеев.

— Жена, жена… Юлия Сергеевна Ледогорова. Прости, голубчик, забыла, как тебя? — засуетилась Юленька, то ли нечаянно, то ли намеренно оголив длинную ногу до неприличия высоко.

— Корнеев, капитан Корнеев, — напомнил командированный.

— Да-да, Корнеев, ты извини, голубчик, у меня гости были, кутили всю ночь, присаживайся, я мигом, только приведу себя в порядок. И поговорим.

Корнееву неприятно было садиться за грязный стол, и он решил изучить обстановку. Некогда богатый дом выглядел запущенным: с толстой паутиной на окнах и несвежими занавесками, давно не топленной русской печью, разваливающимся шифоньером с разбитым стеклом, за которым, поди, целый век жила немытая древняя посуда, да застрявшая кукушка в настенных часах свидетельствовали, что в этом месте время остановилось.

Наконец Юлия Сергеевна спустилась, все в том же халате, лишь умывшись слегка и причесавшись на скорую руку.

— Выпьем, капитан? — женщина поискала чистый бокал, не найдя, предложила милиционеру шампанское прямо из горлышка.

— Нет, спасибо, я на работе не пью…

— А я выпью! — женщина приложилась к бутылке, утолила жажду, присела на стул, намеренно оголив область декольте, и по-актерски гротескно расхохоталась: — Он сказал: «Ищи себе другого!» Понимаешь, капитан? Дру-го-го! Какого другого, если я ему всю свою жизнь, всю свою молодость отдала, — женщина пошатнулась и чуть не свалилась со стула на пол, но удержалась.

— Кто? Ледогоров? — не понял Корнеев.

— Да при чем здесь Ледогоров?

— Так кто же? — капитан начинал терять терпение.

— Забелин, кто же еще!

— Юлия Сергеевна, я насчет вашего мужа Ильи Ильича Ледогорова.

— Так нет его, давно нет… Пятый год как схоронили…

— Что ж вы сразу не сказали? Как это случилось?

— Откуда мне знать, меня там не было. Когда на пенсию отправили, столько всяких дел всплыло некрасивых, вот и помер. Мы вместе не жили, но не разводились, а как помер, мне это ночлежка и досталась. Ты представляешь, капитан, говорит, найди себе другого! — не могла унять гнев Ледогорова.

— С кем-то же он общался в последнее время? — настаивал Корнеев.

— Домоправительница Клавдия была, но старой стала, нет сил у нее убираться в доме…

— Адрес дадите? Где она живет? — оборвал Юлию раздраженный сыщик, уставший от плохой игры актрисы погорелого театра. Вся ее бурная молодость отпечаталась в глубоких носогубных складках, и морщины эти, как и некоторые оголенные части тела, выглядели скорее развратно, нежели привлекательно.