Обычно его мало интересовали такие дела, но из за этого кладбища Тэсса вернулась домой побитой, и у него вырос внушительный зуб на Управление. Надо будет как то помочь Камиле, вдруг понадобится тяжелая артиллерия вроде общественного мнения.

– Газета, – продолжала Фанни, – это неотъемлемая часть нашей жизни. Кого мы теперь будем все дружно ненавидеть, если Камила тоже станет отшельником?

Тут – не иначе перст судьбы – в дверь заколотили.

Фрэнк ухмыльнулся и пошел открывать, а вернулся с Йеном Гастингсом.

Старикашка вышагивал так гордо, как будто совершил что то хорошее.

– Тэсса Тарлтон, – официально объявил он, – я пришел предупредить, что подал на тебя жалобы сразу в несколько учреждений. Не люблю, знаешь ли, что то делать исподтишка, поэтому будь готова к тому, что скоро тебя уволят.

– Поужинаете с нами, Йен? – приветливо предложила она. – Холли, достань еще одну тарелку. У нас тушеная говядина и горошек.

Гастингс уставился на нее с таким недоумением, будто она заговорила на валлийском.

– Вот неймется человеку, – пожаловался потолку Фрэнк.

– А все потому, что ему заняться нечем, – посетовал Холли, открывая шкаф. – Все глупости от безделья.

– В самом деле? – глаза у Тэссы азартно вспыхнули. Она вскочила, подошла к Йену и подхватила его под руку: – Ну что вы там стоите истуканом, дорогой профессор. Садитесь быстрее к нам. Наверное, у вас получились хорошие жалобы, правда?

– Что, простите? – переспросил он обескураженно, покорно опускаясь на стул.

– Любите, значит, заниматься бумагомарательством? – нежно спросила его Тэсса и плюхнула Йену на тарелку солидный кусок говядины. – Иначе с чего это вас так разобрало? Вы же и сами были против программы кладбищ Утешения, а теперь так сильно возмущены тем, что у нас больше нет такого кладбища.

– Потому что все должно быть по правилам, – приободрился профессор, ступив на знакомую стезю. – Нельзя делать все, что тебе в голову взбредет!

– Прекрасно, – Тэсса похлопала его по плечу. – Принимай, Фанни, нового редактора «Расследований Нью Ньюлина», раз уж тебе так дорога эта газетенка.

– Хм, – Фанни критически осмотрела кандидата, прищурилась оценивающе. – Вот так сразу? Может, он хотя бы тестовое эссе напишет?

– Я профессор, – вознегодовал Йен, – мне не нужно писать никакого тестового эссе… То есть что вы хотите сказать? Кто тут редактор «Расследований Нью Ньюлина»?

– А он не будет злоупотреблять нравоучительными трактатами? – спросил Кенни.

Йен подпрыгнул и уставился на пустое место за столом.

Потом пригляделся.

– Вижу вижу, – пробормотал он, – некое неуловимое марево. Кевин Бенгли, я так понимаю?

– Немного нравоучительных трактатов вам всем не повредит, – вдруг сказал Холли. – Все вокруг такие распущенные, ужас. Так что, профессор, ни в чем себя не ограничивайте.

– Ни в чем себя не ограничивать – это в чем? – уточнил Йен.

– Властью, данной мне самой собой, советом графства Корнуолл и жителями деревни Нью Ньюлин, – торжественно провозгласила Тэсса, – я передаю вам, профессор, великий цветной принтер Камилы Фрост и пост главного редактора «Расследований».

– Ну, не знаю, – Фанни все еще сомневалась.

– Может, хотя бы кляузничать будет меньше, – заметил Холли.

– А главное, – добавила Тэсса, – наконец то поближе познакомится с местными жителями, потому что как писать о тех, про кого ничегошеньки не знаешь?

– Хм, – Йен переводил взгляд с одного собеседника на другого, – друзья мои, такая честь, такая ответственность… Я очень польщен.