На кухне он застал одну Рейчел — сегодня была ее очередь готовить; она и накормила его ужином, чему он был рад — только бы не видеть мать.

— Я почти уверена, что разрожусь еще до того, как ты вернешься в школу, — сообщила она брату. — Так что вы с ним, так сказать, успеете познакомиться.

— Ну, что же. Будем надеяться.

Возможно, Рейчел любила всех без разбора, а если и нет или не всех, то, по крайней мере, убедительно имитировала такую любовь.

— Эван в последнее время резковат и грубоват, но ты не обращай внимания. Мне кажется, он не в восторге от идеи, что станет отцом, — в смысле снова станет отцом, — но со временем он с ней свыкнется.

И Фил заверил ее, что он все понимает.

Вечером в «Костелло» он грезил на ходу и двигался как сомнамбула, а вскоре после полуночи он совершил свою первую глупейшую ошибку за лето.

Левая граница парковки не была четко обозначена — сказать, где заканчивались ресторанные владения и начиналась неосвещенная автостоянка спасательной станции, не представлялось возможным, — и в первый же день, когда Фил приступил к работе, менеджер обратил его внимание на этот проблемный участок. При большом наплыве посетителей ресторана, объяснил он, это может сработать им на руку, так как три-четыре лишние машины всегда можно воткнуть в это малозаметное местечко, и ребята со спасательной станции скорее всего закроют на это глаза, но Филу следует смотреть в оба, если там решат «припарковаться» школьные парочки. С помощью фонарика он должен прогнать их еще на подъезде — пусть знают, что здесь им не место для свиданий, — но уж если они там пристроились, пожалуй, будет лучше оставить их в покое.

Его ошибка заключалась в том, что он сунул свой нос в машину, стоявшую в пограничной зоне, и попал на горячий секс: одна парочка куролесила на переднем сиденье, вторая на заднем. К его ногам выкатилась открытая бутылка виски, проливая на гравий драгоценную жидкость. Промелькнули голые сиськи, которые с криком быстро прикрыла их обладательница; а девица на заднем сиденье со слишком уж хриплым и низким голосом для школьницы обратилась к нему со словами: «Сэр Галаад, вы ли это?» Он поспешно захлопнул дверцу и двинулся восвояси, как будто ничего не случилось. Делая первый десяток шагов, он все ожидал, что оба парня или мужчины догонят его и, круто развернув, отметелят по полной, однако ему удалось убраться подобру-поздорову, и он объяснил это только одним: в машине было достаточно света, чтобы разглядеть, с каким молокососом они имеют дело. Через минуту машина тронулась, сделала разворот на соседней парковке и унеслась по шоссе № 9, а Фила еще долго колотила дрожь, и фонарик прилипал к потной ладони. Чувствовал он себя глупее некуда — спасибо, что никто из «Костелло» не стал свидетелем его ляпа, — и остаток ночи он старался сохранять бдительность, при том что перед глазами то и дело мелькала девичья грудь.

В 3.30, за полчаса до окончания смены, распахнулась служебная дверь, прорезав стоянку желтой полосой света, и грубоватый пожилой голос позвал его:

— Эй, паренек, не зайдешь на минутку?

Это был изможденного вида мойщик посуды, однажды назвавший его тяжелым случаем. И что, собственно, этому типу от него понадобилось?

— Вообще-то мне нельзя отсюда уходить, пока все…

— Да плюнь ты на эти машины. Тут дело поважнее. Внутри царило радостное оживление: провожали в армию Аарона, работавшего сегодня последний день.

В кухне и буфетной толклись доброжелатели — вот и ночной менеджер со стаканом в руке чему-то смеется, — среди которых расхаживал счастливый Аарон, пожимая руки и церемонно целуя девушек.