Это Тимофей знает о черной пропасти безумия. Следователь о ней не знает. Как не знает ничего о самом Тимофее. Не знает, что ему, в общем-то, все равно, где находиться – под одной крышей с мамой или под надзором органов опеки.

Все, что для него имеет значение, – истина. Все, к чему он стремится, – узнать правду. И это единственное, что удерживает его от падения в пропасть. От припадка. Пока еще – удерживает…

– Чего вы от меня хотите? Я предоставил вам новые материалы для ведения следствия. Если я правильно понимаю схему, по которой действует полиция, вы обязаны отработать эти материалы.

– Что ж. Обязаны – отработаем. – Участливость из взгляда следователя пропала. – Выйди и подожди меня в коридоре… – Он поднял трубку стационарного телефона. – Дежурный! – В кабинет заглянул парень, чем-то напомнивший Вернера. – Присмотри за мальчишкой.

Тимофей вышел в коридор, уселся в кресло. Взглянул на часы, висящие на стене. Без десяти восемь.

Через десять минут у мамы сработает будильник. Еще через тридцать минут она заглянет к нему в комнату сообщить, что пора вставать. После этого добавит, что домашнее обучение не означает, что он может дрыхнуть до обеда, а потом круглые сутки валять дурака. Возможно, скажет что-то еще, но эти слова – обязательно. В последние дни это неизменный ритуал – хотя Тимофей никогда не спит до обеда и выполняет все задания, полученные от преподавателей. И мама об этом прекрасно знает…

Дежурный, похожий на Вернера, поглядывал на Тимофея с интересом. Предложил:

– Хочешь кофе? У нас тут есть бесплатный автомат.

Кофе?.. Да. Пожалуй. Кофе ему не повредил бы.

Ни пообедать, ни поужинать Тимофей вчера толком не сумел. Хоть и запихнул в себя вечером под окрики мамы еду – потом его вырвало. На краю пропасти такое бывало. Теперь от голода в голове звенело, она то и дело кружилась.

Вот только если он сейчас ответит на вопрос дежурного согласием, тот, когда принесет кофе, может посчитать это поводом продолжить разговор.

– Не хочу. Спасибо.

Дежурный отстал, хотя, вероятно, лишь на время. Он поглядывал на Тимофея все с тем же любопытством и рано или поздно наверняка нашел бы другой повод заговорить. Но тут открылась дверь кабинета следователя.

– Идем, – сказал следователь Тимофею.

Тимофей молча поднялся с кресла.

– Мы едем к тебе домой, – сказал следователь. – Твою маму заберем на допрос – пока как свидетельницу. Твоего отца уже объявили в розыск. Рано или поздно, с помощью матери или без – мы его найдем. А тебя, по-хорошему, следовало бы уже сейчас передать органам опеки. Но я решил дать тебе возможность увидеться с матерью. Возможно, она назовет имена знакомых или родственников, которые могли бы стать твоими опекунами.

Следователь посмотрел на него – снова ожидая какой-то реакции.

– Я понял, – сказал Тимофей.

Не попал. Следователь на это неодобрительно покачал головой и больше с ним не разговаривал до самого дома.

* * *

В машине они ехали вчетвером. Тимофей и молодой парень в форме – на заднем сиденье, следователь и водитель – впереди. Из машины вышли все четверо.

Мамин «фиат» стоял на парковке.

– К черному ходу, – приказал следователь водителю.

– Есть. – Тот свернул с дорожки, обходя дом.

Тимофей, следователь и парень в форме поднялись на крыльцо.

Дверь была не заперта и даже закрыта неплотно.