Вероника не назвала бы это уродством, лицевой дефект не бросался в глаза. Но Генрих, похоже, из-за своей внешности все равно комплексовал.

Заметив внимание Вероники, он резко отвернулся и целиком сосредоточился на гусенице снегохода.

– Генрих не любит, когда на него смотрят, – сказал Оскар по-русски. – Потому и прячется здесь, когда на станцию приезжают туристы.

– Что у него с лицом? – спросила Вероника.

– Родовая травма, насколько я могу судить. Он как-то обмолвился, что в детстве и юности выглядел гораздо хуже, а повзрослев и накопив денег, сделал операцию. Больше я ничего не знаю, Генрих немногословен. – Оскар развел руками. – Но мы ведь не по этому поводу пришли, верно?

Вероника кивнула. Взгляд ее заскользил по разложенным на полу инструментам. Неподалеку стоял металлический ящик, откуда все эти инструменты, видимо, и появились на свет. Вероника сразу заметила несколько рукояток знакомой расцветки.

Зрелище отвертки, торчащей из глаза Габриэлы, впечаталось ей в память накрепко. Фотографию, присланную Тимофеем, Вероника даже открывать не стала. Орудие убийства точно было из этого набора.

– Можете спросить его, не пропадала ли отвертка?

Оскар откашлялся и с видимой неохотой перевел вопрос.

Генрих посмотрел на Оскара, не поворачивая головы – так, чтобы правая часть лица оставалась невидимой. Что-то буркнул.

Вероника наконец сумела избавиться от перчаток, зажала их под мышкой и пошевелила занемевшими пальцами. Ее вдруг начало потряхивать. Она поняла, что тут вовсе не так тепло, как показалось вначале, и что быстро отогреть руки не получится. Планшет, надежно спрятанный в накладном кармане, будет бесполезен – она просто уронит его на пол и разобьет. Оставалось надеяться на перевод Оскара.

– Исчезла одна отвертка, – сказал Оскар. – Генрих понимает, что, по всей видимости, она и послужила орудием убийства.

– И его это никак не парит? – вырвалось у Вероники.

– Гхм… – Оскар выразительно посмотрел на нее. – А что он, по-вашему, должен делать? Отвертка – не пистолет и не яд, чтобы хранить ее где-то в недоступном месте. Правил техники безопасности парень не нарушал.

– Ладно, – взяла себя в руки Вероника. – Спросите у него, где хранится инструмент и кто имеет к нему доступ.

Оскар перевел вопрос. Генрих снова что-то буркнул, Оскар разразился тирадой. Вероника потрогала планшет через карман.

– Что происходит? – улучила она момент ввернуть вопрос.

– Гхм… Ну, мягко говоря, Генрих не в большом восторге от того, что вы взяли на себя роль детектива. Он бы предпочел дождаться настоящих следователей и говорить с ними. Это если вкратце.

– А по делу?

– По делу… Инструмент этот не его личный, а казенный. Он хранится частью на станции, частью – здесь. Отвертка пропала из того комплекта, что был на станции. Ее мог взять кто угодно.

– Кто угодно, кто знал, где она лежит, – уточнила Вероника.

– Ну… пожалуй, так, – согласился Оскар. – Хотя, на мой взгляд, это мало что меняет. Смею надеяться – вы закончили? Мы можем идти обратно?

Вероника вспомнила творящийся снаружи кошмар и содрогнулась. Мозг сделал все, что мог, чтобы остаться в относительно теплом гараже еще хоть на чуть-чуть.

– Спросите его, где он был, когда пропала Габриэла! – попросила Вероника.