– Спросите его, где он был, когда пропала Габриэла! – попросила Вероника.

Оскар перевел вопрос, выслушал резкий ответ. Повернулся к Веронике:

– Генрих говорит, что не собирается перед вами отчитываться.

– Прекрасно. Тише это понравится, – кивнула Вероника.

Во внутреннем кармане зажужжал телефон. Вероника расстегнула молнию на куртке и запустила руку внутрь, радуясь, что пальцы хоть ненадолго попадут в тепло.

Сообщение от Тимофея. Интернет работал из рук вон плохо, пришлось подождать минуту, прежде чем загрузилась фотография. Сначала Вероника ничего не поняла. Потом прочитала текст сообщения, снова вгляделась в детские лица на снимке, и дыхание у нее сбилось.

58

Вернувшись за стол, Тимофей открыл графический файл и нахмурился. Это была школьная фотография какого-то класса. Тимофей вдруг с содроганием понял, что узнаёт фасад школы на заднем плане. Он сам туда ходил четырнадцать лет назад. И лицо учительницы… Да, пожалуй, он видел и ее. Хотя вряд ли она что-то преподавала в его классе.

Лица учеников были для него чужими. Если учителя еще имели какое-то значение, то ученики, к тому же не из его класса, не имели смысла – и, как следствие, не запоминались. Тимофей скользил по ним взглядом до тех пор, пока не зацепился за одно лицо.

Отрешенное выражение, чуть капризно поджатые губы… Конечно, наверняка не скажешь, но было очень похоже, что в телефоне Габриэлы лежит старая школьная фотография Брю. Причем некачественная, переснятая на телефон кем-то по просьбе Габриэлы.

Но зачем?

Тимофей увеличил снимок, еще раз пробежался взглядом по чужим, незнакомым лицам. Ничего такого, что могло бы послужить зацепкой. Впрочем, Габриэла явно знала об этих детях больше, чем он. Поэтому фотография и могла навести ее на какие-то мысли. А могла и не навести. Может быть, это был тупиковый путь.

Тимофей задержал взгляд на лице одного мальчишки. Тот стоял рядом с Брю, вытянувшись так, будто фотограф скомандовал: «Смирно!» Что-то не так было у него с лицом. Как будто блик…

Моргнув, Тимофей хмыкнул. Словно пелена упала с глаз: не блик. Правая сторона лица мальчишки была заметно перекошена, правый глаз прищурен, почти закрыт.

Если Габриэла попросила прислать ей снимок сюда – значит, она кого-то хотела на нем найти. Нашла или нет – неизвестно. Но, во всяком случае, это – информация, которая не помешает Веронике.

Тимофей переправил фотографию ей, снабдив припиской: «Одноклассники Брюнхильды, Габриэла зачем-то рассматривала это фото. Присмотрись к лицам, возможно, кого-то узнаешь. Ничего не предпринимай одна».

Из-за бури скорость спутникового интернета упала. Тимофей, поморщившись, отменил отправку и сжал изображение сильнее, так, чтобы только-только можно было разглядеть лица на снимке. Несмотря на это, все равно потребовалась минута, чтобы мессенджер доложил об успешной отправке.

Ответное сообщение пришло через пять минут: «Я не одна, я с Оскаром. Жди, ведем тебе убийцу».

59

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД

– А для чего твой отчим заказал эту распечатку? – Габриэла снова проникла к Тимофею в дом через окно. Деловито сдвинув брови, рассматривала лист. – Ведь уведомления о тратах и так приходят на телефон?

– Эта карта – не Штефана. Она мамина.

– Хм-м. А почему же тогда банк прислал распечатку Штефану, если владелица карты – она? Разве они имеют право так делать?

Тимофей развел руками:

– Наверное, как-то можно договориться. Технические детали сейчас – не то, что меня интересует.

– А что тебя интересует?

– Ответ на твой первый вопрос.