– Значит, это правда и вы заодно с этим убийцей?

Я посмотрела на архиерея Гамаса.

– Я выбрал правителя, который не заключает сделок с Верховным Жрецом, думая, что Всевидящее Око этого не увидит, – гнусно оскалился архиерей. – Или вы считали, ваше величество, что в Раире за вами не приглядывали наши агенты? Вы не достойны быть королевой, потому что ничего не можете добиться, не продав свою душу, а то и тело. Принц-бастард ведь держал вас у себя в замке? Как к этому отнесется король Генрих? А к тому, что вы решили в одиночку, не посоветовавшись с ним, поменять религию Франкии? Вы меня удивляете, ваше величество. Я считал вас более мудрой женщиной.

– Сейчас народ жаждет расправы над двумя иноверками, так что дадим ему насладиться ею, – усмехнулся Микеле Вислы. – Потом вытесним виссарийцев, возьмем замок, вздернем пару членов королевского совета… Жаль, вы этого не увидите, леди Эллен. Вы же умрете в первом акте.

Я ошиблась, посчитав, что Гамасом управляет только похоть.

– К чему такая спешка? – с достоинством спросила я, судорожно соображая, что же делать дальше. Успеют ли нас спасти? Или все пропало?

– Будет гораздо эффектнее, если люди начнут поправляться после вашей смерти, ваше величество, – прошипел Микеле Висла. – Это будет означать, что они выздоровели благодаря силе Всевидящего Ока, а не оттого, что вы обладаете даром целительницы.

Он схватил меня, еще один храмовник потащил за нами леди Алейну. Я упиралась, пыталась вырваться, ударить Микеле, но он был сильным мужчиной и скрутил меня как котенка. Что ж, они правильно запаниковали, ведь если б у меня было чуть больше времени, люди поняли бы, что могут поправиться благодаря моей воде. Когда я услышала вопли разгневанной толпы, я струсила, потому что решила, что нас растерзают, но мои мучители были куда более изощренными палачами. Одновременно с этим в ноздри ударил запах дерьма, но я не сразу поняла, что мы оказались у отстойных ям Эмеральда.

– Вы не волнуйтесь, ваше величество, мы не позволим разодрать вас на части какой-то кучке народа. Вас казнят торжественно, у всех на глазах, чтобы ни у кого не оставалось сомнений, что исцеления произойдут только после вашей казни. – Микеле Вислы намотал мои волосы на руку и больно дернул. – Я тебя заставлю заплатить за то унижение, что я перенес по милости твоей и твоего муженька. Тебе самое место в отхожем месте, а не во дворце.

С этими словами он сбросил меня в одну из ям. Если бы она не была заполнена по пояс дерьмом, я бы переломала себе руки и ноги. А так я лишь погрузилась в вонючие фекалии, рядом упала Алейна. Я помогла ей подняться. Девушка умоляла о пощаде, но собравшаяся вокруг нас толпа начала бросать в нас мусором, и мы с Алейной, обнявшись, кое-как добрались до одного края ямы, куда долетало меньше.

– Ничего, скоро вас оттуда вытащат, провезут по городу и поднимут на эшафот. А пока наслаждайтесь последними минутами жизни! – крикнул Микеле Вислы, исчезая из виду.

Наслаждаться не получалось. От запаха аммиака и сероводорода кружилась голова. Я была по уши в дерьме в прямом и переносном смысле. Оставались только две вещи: надеяться на то, что в замке соберутся нас спасать, и все то время, что у меня оставалось, думать о чем-нибудь ином, а не о приближающейся смерти.

Я постаралась сосредоточиться и представила чистую воду. В колодцах города, в ведрах, в умывальниках, корытах, кружках, флягах, бокалах. Чистая вода, где бы она сейчас ни находилась в городе, в какой емкости бы ни была… Я направила на нее всю свою волю. Пусть она станет целебной. Пусть, кто бы ни пил сейчас воду в городе, исцеляется под ее воздействием…

Но концентрироваться долго не получилось: от миазмов было слишком дурно, а еще приходилось буквально держать Алейну.