– Представь себе, – усмехнулся Генрих в бороду.

– Она любила своего мужа?

– Да. И возможно, она будет счастлива с ним. А я не знаю, полюблю ли еще когда-нибудь так сильно.

Он опустил голову. Я молчала, потрясенная историей. Несчастная любовь… Вот, значит, как. Сколько же праха и пепла в душе у короля, если стольких любимых он потерял… Конечно, ему тяжело открыться чувствам и эмоциям. Он привык держать их в себе.

– Знаешь, – сказала я, чтобы немного утешить его, – может, она разочаруется в муже, поймет, что он ее не любит, и ответит тебе взаимностью…

– Нет, – покачал головой Генрих. – Это невозможно. Она уже не вернется ко мне.

– Вряд ли ты однолюб, Генрих, просто еще не встретил другую девушку, которая увлечет тебя не меньше, чем та. Ты легко забудешь о первой любви, когда появится другая, – попробовала я зайти с другой стороны.

– Вот, значит, какого ты обо мне мнения? Можно просто поменять одного человека на другого, как меняют напиток в кубке… Но нет. Это не так. Или ты так же легко готова отказаться от своего жениха, если сможешь вернуться?

– Нет, не готова, но… это другое. Ты мужчина, все равно однажды захочешь отношений с девушкой, полюбишь, забудешь о той. Вы скорее забываете о несчастливой любви, чем женщины. Вы более… полигамны. От того более склонны к изменам. Это в вашей природе. Вам хочется больше женщин, а нам иногда достаточно одного мужчины, если мы с ним чувствуем себя любимыми и защищенными. Это вроде как основа инстинкта размножения, – добавила я и почему-то покраснела.

– Интересно как у тебя получается… – Генрих немного помолчал, обдумывая мои слова, потом медленно поднял на меня взгляд. – Если мужчины так примитивны, что следуют животному зову размножения, то они так же следовали бы и остальным инстинктам. Например, если мне вдруг не понравится, как на тебя посмотрит принц Измира, я подойду и врежу ему в нос. Следуя инстинкту отстаивания своей территории, к примеру. А тебя, следуя инстинкту, могу взять, не спрашивая твоего мнения. Но мы уже давно не животные. Мужчины, так же как и женщины, имеют право выбирать, с кем быть, и если они выбирают быть с одной женщиной – это их сознательный выбор. Я не только животное, часть природы. Я еще и человек. Разумное существо, которое способно контролировать свои инстинкты. Ты понимаешь? И может действовать исходя из внутренних ценностей. Если для меня ценностью будет сохранять отношения с любимой женщиной, даже если рядом будет красавица, и к тому же легкодоступная, меня это не прельстит.

– Но… – хотела было возразить я, однако потом кивнула, осознав его правоту. – Понимаю.

– А вот мне любопытно, что удерживает тебя согласно этой теории. Ведь такая упрямая вера в скотство мужчин дает тебе что-то хорошее, в чем ты находишь утешение.

Генрих внимательно посмотрел на меня, давая понять, что ждет ответа.

Меня как кипятком ошпарило от осознания мудрости его замечания.

– Ты прав! – Я прислушалась к себе и с ужасом признала: – Это дает мне ощущение безопасности, ведь, считая так, я никогда не пойду на сближение с мужчиной из этого мира.

– Вот поэтому ты предпочитаешь тот мир, – кивнул Генрих. – Ты допускаешь существование в том мире большего числа вариантов мужчин, чем здесь. Защитники и верные мужья ведь водятся только там?

Я кивнула.

– Никогда не думала об этом так.

– И тебе будет сложно начать думать иначе, – мягко поддержал он. – Ведь тогда ощущение безопасности исчезает. И ты можешь влюбиться в мужчину из этого мира.