Я вошла в свои покои, леди Сандра читала у меня в гостиной. Она радостно поднялась мне навстречу, но, увидев мое состояние, тут же подбежала, схватила за руки.

– Леди Эллен? Что с вами? Вы вся ледяная и дрожите! Дождь? Ваш плащ сух. Что случилось? Нисия! Немедленно ванную для королевы! И один из твоих дурацких вонючих напитков! Поскорее, дуреха!

Она расстегивала пряжки плаща, когда влетел Витторино. Лорд-канцлер был бледен, но успел сказать:

– Его величество…

Вошел король.

– Все вон! – рыкнул он так, что я захотела выскочить из комнаты первой.

Леди Сандра и Витторино поспешно вышли за порог. Я еле стояла на ногах, не в силах шелохнуться. Лицо короля не выражало ничего, но ярость клокотала в нем, это чувствовалось в голосе. Дверь захлопнулась. Я нервно вздрогнула от резкого звука. В тот момент мне казалось, что лучше еще раз увидеть занесенный над собой клинок, чем вынести разговор с королем. Но разве я могла выбирать?

– Кто вас просил? – с расстановкой произнес король.

Я молчала. У меня дрожали колени. Перед глазами еще стояла страшная сцена. Я не могла и двух слов связать, потому что речь мне не подчинялась.

– Вы всегда все портите, леди Эллен? Или это политика вашего отца, которую вы успешно претворяете в жизнь? Зачем вы это сделали?

При упоминании об отце внутри меня все сломалось окончательно.

– Простите, – со слезами на глазах пробормотала я. – Простите, что подвела вас. В этом не было злого умысла. Стража разгоняла народ. Я хотела, как лучше. Чтобы… чтобы они не думали обо мне плохо… чтобы не обижались.

– Кто вам подал эту идею? Маргарита Вандомская?

– Нет… я сама…

– Теперь вы дали неплохой девиз вашим противникам. Альбионская шлюха… Звучит довольно привлекательно для противников Альбиона, противников нашего союза и брака и моих личных противников. Я повешу вашего убийцу, и это вызовет новый резонанс. Вместо того, чтобы праздновать наш брак, я устрою казнь. Благодарю вас за помощь! А если бы он убил вас, то все стало бы еще хуже, – вдруг тише заговорил король. – Моя власть стала бы еще слабее, чем была до нашей свадьбы. Народ окунулся бы в панику и страх. Подняли бы головы мои противники. А я не простил бы себя никогда за то, что притащил вас из другого мира, чтобы отправить на заклание. Сядьте уже, вы трясетесь как осиновый лист.

Я рухнула в кресло.

Некоторое время между нами царило молчание. Я куталась в плащ, пытаясь согреться, а король отвернулся к ярко пылавшему камину.

– Тот стражник, что спас меня… – вдруг сказала я. – Я бы хотела поблагодарить его.

– Не стоит. Он выполнял свой долг, – холодно ответил король.

– И этот мужчина, что хотел убить меня… Я не прошу о его казни. Допросите и отпустите. Пожалуйста. – У меня от шока все еще тряслась челюсть.

Генрих повернулся ко мне.

– Вы хотите помиловать его?

– Да. Вы сами говорите, что казнь навредит вам. Я его прощу. Если надо, публично.

Король подошел и мягко поднял мое лицо за подбородок.

– Да что вы за создание такое, леди Эллен?

Я с трудом подняла взгляд на него. Какие же пустые и равнодушные глаза!.. А ведь они теплые, карие… А смотрят так, будто я – куча мусора…

Я еле смогла ответить:

– Я знаю, что такое жестокость, порождающая сопротивление. Если вы проявите жестокость, вы дадите повод вам сопротивляться и вас осуждать.

– Если проявлю мягкость, получится то же самое.