– Вот это переезд! Они прямо очень сильно хотели воспитывать детей вдали от цивилизации.

Орин пожал плечами.

– Я их понимаю.

– Более-менее и я тоже.

– Затем Рэнди погостил у них и тоже решил, что хочет здесь жить. Спорю, Грил раньше вообще не спрашивал Рэнди о Хортонах.

– Пожалуй, что нет. Жена Грила умерла прямо перед пожаром. И очень важные вещи задвинули в очень далекие углы.

– Что-то вроде того. – Орин достал из заднего кармана листок бумаги. – Я тогда еще не был библиотекарем, но интуиция мне подсказала, что поискать стоит. Вот копия абонементной карточки Ванды. Она была даже не в компьютере, а просто в старых папках. Там и дата есть, и все прочее. Ее завели месяца за три до пожара; они здесь жили совсем недолго.

– И что же это означает?

– Ну, судя по записям, Ванда брала одни детские книжки. Наверное, читала их дочкам Хортонов. Я бы осмелился предположить, что девочки были ей очень дороги, и это вряд ли изменилось, даже когда Ванда расхотела здесь жить. В общем, не знаю, просто идея.

– Нам надо ее найти.

– Грилу надо ее найти.

– Само собой. – Я задумалась.

Орин предложил мне виски, и я решила, что уже достаточно поздно. Только допила, как от ноутбука донесся звук пришедшей почты.

Или спам, или письмо от тех немногих людей, что знали мой адрес. Я противилась желанию посмотреть на экран.

– Давай прочитай, – сказал Орин.

Не успела я ничего сделать, как звук повторился. Было слишком любопытно, чтобы не посмотреть целых два письма.

Я наклонила экран так, чтобы больше никто его не видел, и кликнула. Ноутбук ожил: письма пришли от мамы и от детектива Мэйджорс.

Тема маминого письма: «Попала в ублюдка». У детектива: «Ваша мать в бегах. Нужна помощь».

– Вот блин!

Орин убрал ноги со стола и выпрямился.

– Все хорошо?

– Нормально, – ответила я.

Он вытряс последние капли виски в стопку и поставил ее на край стола.

– Что ж, тогда я пойду. Похоже, тебя ждут дела. Офисные архивы с режимом работы не считаются.

– Ага, – рассеянно ответила я, ставя ноутбук на стол.

Я проводила Орина до двери. Он поколебался, затем сказал:

– Точно все нормально? Ты же знаешь, мне можно довериться.

Я улыбнулась.

– У меня все хорошо. Пожалуй, лучше, чем за долгое время. Знаю, что можно. Я… еще не созрела.

– Понял. Ладно. Пока, до скорого. – Орин показал знак мира и вышел в темноту, туда, где были библиотека и его пикап.

Я заперла дверь и поспешила к ноутбуку.

Кликнула, открылось письмо Милл.

Девчоночка моя! Очень спешу. Я в него стреляла! В урода этого. Он выходил из «Пиггли виггли»[9], и я в него пальнула. К несчастью, ранила в ногу, и чертов охранник начал стрелять в меня. Не попал, но пришлось убежать. Еще напишу. Я РАНИЛА УБЛЮДКА! Люблю тебя сильней, чем шоколадный пломбир.

– Ох, мамочка! – Я и ликовала, что похитителя ранили, и страшно огорчилась, что все пришлось делать маме. Я даже была не очень против того, чтобы ей выпала эта возможность. Но на самом деле он не стоил ее свободы. Писать, звонить, слать маме сообщения смысла не было – она не станет отвечать, пока обстановка не разрядится. Ей приходилось скрываться от полиции раньше, но, насколько я знала, не оттого, что она в кого-то стреляла. Ее любимые преступления – незаконно залезть в чей-нибудь дом или подраться. Мне хотелось рассказать маме, как удалось удержать видения о Тревисе под контролем; пока лишь один раз, но и это – начало. А теперь вообще неясно, когда она со мной свяжется.