И только тогда я осознала, как мысленно оградила по периметру свой мир. «Бенедикт-хаус», городские магазинчики и кафе, библиотека, «Петиция». Эти места и люди в них ограничивали мой идеальный мир. Пережитое еще не стало для меня прошлым. Но я убедила себя, что поправляюсь, что мне ничего не угрожает – в особенности внутри этих границ.

Абсурдно ощущать, как воображаемые границы начинают рушиться, стоит отъехать на какие-то две мили. Я по-прежнему на Аляске, по-прежнему вдалеке от Миссури. В безопасности.

Но я ничего не могла поделать. Чувство защищенности пошатнулось.

– Бет, – сказал Доннер, – мы здесь выходить не будем.

Я посмотрела на него – кивком он указал на дверную ручку, в которую я вцепилась. Я отдернула руку, будто от горячей конфорки на плите.

– Знаю, – ответила я.

– Все нормально?

– Да, извини. – Я заставила себя переключиться на дом. – Вон то круглое окно – это чердак или мансарда?

– Спальное место в мансарде, вроде лофта. Наверное, там нет ничего, кроме кроватей. Не могу припомнить – давно был у Рэнди.

– А другие спальни есть?

Доннер задумался.

– Есть одна на первом этаже. А что?

– Просто интересно.

– Мы проедем вон туда дальше, – кивнул он. – Ухабов там еще больше, но мы скоро свернем на другую дорогу.

– Что тебя подтолкнуло туда поехать?

– Все выглядело не как обычно. – Доннер снова включил передачу. – После оползня земля много где сдвинулась – не знал, что и здесь тоже. Решил, что посмотрю и доложу Грилу.

– Наверное, это хорошо, что ты доверился интуиции.

– Увидим. Оттуда связаться с Грилом и все рассказать я никак не мог. Пришлось оставить тело на месте.

– Смерть могла быть естественной?

– Могла, но я так не думаю. Хоть тело и замерзло, оно было… деформировано. Возможно, просто от времени. Могло случиться все что угодно, Бет.

– А бывает, что люди здесь попадают в беду? И умирают, потому что нет выхода, некого позвать на помощь?

– Случается. Но, как правило, они знают, на что идут. Возможностей жить в одиночестве тут полно, но если ты к этому не готов, стоит винить в своих проблемах только себя. Люди, бывает, готовы и умереть здесь. Для некоторых цивилизация – это тяжело, даже такая скромная, как в Бенедикте. Они скорее умрут, чем вернутся к людям. Я их хорошо понимаю.

– Правда?

– Конечно. – Он бегло взглянул на меня. – Я не хочу так жить, но знаю, каким утомительным может оказаться общество людей.

Дорога была ухабистой, каменистой, мокрой, грязной. Я бы ни за что в жизни не поехала по ней в одиночку. Невероятно, что Доннеру это удалось. Все внимание уходило на то, чтобы держаться, и я даже не могла разговаривать. Мысленно я призналась себе, что рада не до конца утомиться от общества. Я все еще скрывалась, но хотела при этом оставаться в цивилизованном мире – настолько, насколько это было возможно в Бенедикте, – если мои границы будут на месте.

Через пару минут пикап оказался на такой же грязной дороге, но передвигаться по ней было значительно легче. Я уже отбила себе все почки, зато пейзаж вокруг был очень симпатичный.

– Значит, общество тебя еще не утомило? – продолжила я разговор.

– Еще нет. Было дело, но теперь уже полегче. По крайней мере не так ужасно. – Он показал на дорогу. – Это старая лесовозная дорога.