– Если вас затошнит, отходите подальше от места преступления, понятно?

Я кивнула в ответ, но Кристин уже отвернулась и пошла к домику вслед за Доннером и Грилом. Она не стала заходить, но посмотрела внутрь через проем, где когда-то была дверь.

Теперь двери не было. Проем был изогнут так, будто ее выдавило снегом и ветром. Само строение было вчетверо меньше того, где находилась «Петиция», и наклонено в ту же сторону, что и проем. Собранное из старых деревянных досок, оно выглядело еще более хрупким, чем служивший мне офисом жестяной домик. Искривленные и гнилые доски настолько разошлись, что сооружение продувалось насквозь.

Маленькая печная труба на косой крыше стояла строго вертикально, и я подумала, что наверняка под наклоном должна была идти труба, но потом, когда все строение покосилось, она стала выглядеть прямой.

Пейзаж вокруг очень походил на то, что я привыкла видеть на Аляске – сплошные высокие ели, – разве что в этом лесу деревьев было поменьше, и вокруг домика все было вырублено на добрый акр. Из припорошенной снежком земли торчало множество пней, а вдали, на краю вырубки, я заметила что-то вроде миниатюрного Стоунхенджа. Мне захотелось посмотреть поближе, но я оставалась на месте и ждала разрешения сдвинуться с места.

– Бог ты мой, – сказала Кристин, все еще стоя в проеме. – Что это за хрень?

Изнутри что-то крикнули в ответ, и я смогла разобрать только «одежда».

Кристин обернулась ко мне.

– Можете зайти.

– Хорошо.

– Но только если вас не стошнит.

– Нет, что вы. – Я надеялась, что и вправду не стошнит.

Подходя к строению, я старалась идти по следам других. Кристин, казалось, издала какой-то звук, но я не разобрала, был ли это смешок или раздраженное хмыканье.

– Она лежит вниз лицом, – сказала Кристин. – Внутри полный бардак, так что пройдет пара минут, пока все соберут, что нужно. Вы труп когда-нибудь видели?

– Видела.

И даже присутствовала при трех вскрытиях. Собирала материал для романа. Сначала был полный ужас, потом грустно, а потом интересно – и предмет интереса предугадать я не могла. Я тогда придвинулась поближе к столам и всматривалась в мускулы, органы, кости, которые мне показывали и описывали. В итоге я ушла с последнего вскрытия совершенно околдованная и только потом задумалась, что по идее должна была бы быть в шоке.

– Ладно, – ответила Кристин. – Взгляните.

Я встала рядом с ней.

Удивительно, что среди всего остального я не сразу заметила тело. Четверым мужчинам было тесно внутри, и они очень осторожно двигались. Я поразилась, что им не пришло в голову заходить по одному. Строение оказалось не жилым домом, а чем-то вроде склада, сарая. Вдоль стен почти все место занимали коробки, частично раскрытые. Фонари, детские игрушки, книги, журналы, сломанная меловая доска, на которой еще виднелся призрачный силуэт неумело нарисованного цыпленка.

– Это все капканы? – спросила я, показывая на какие-то штуки, висевшие на стене и валявшиеся грудой в углу.

– В точку, – ответила Кристин. – Самые всевозможные. В основном на волка и медведя.

Понемногу я изучала помещение, и взгляд остановился на груде шкур. Медвежьи, подумала я.

Затем собралась с силами и сосредоточилась на теле.

Мертвая женщина лежала на животе у самой стены, конечности неестественно изогнуты. Она была обнажена, и белая кожа с синеватым оттенком, очевидно, окоченела – по крайней мере так выглядело. Никаких примет с этой стороны тела не было видно, ни синяков, ни пулевых отверстий, но на фоне синевы наверняка различить что-то было сложно.

– Боже, – пробормотала я. Нечасто мне требовалось что-то посложнее одноразового телефона, и теперь как раз настал такой случай.