Опять это слово.

– Если что, я уйду.

Она кивнула.

– Ладно. Удачи вам.

Я извернулась, открывая дверь, и выползла наружу; женщина не стала подниматься. Судя по столбам с проводами, сотовое покрытие здесь могло оказаться получше, чем в Бенедикте. В таком случае – или если у Текса вдруг есть стационарный телефон – ему наверняка звонили прямо сейчас.

Что ж, ничего не поделаешь. Хотя бы погода не мешает.

На окраине деревни у реки был только один желтый дом. Я съехала с дороги и нашла место рядом с другим пикапом. Из трубы дома – маленького, двухэтажного – поднимался дымок, но никого не было видно.

Домик был очень миленький, из тех, о которых явно заботились, но вдоль обращенной к реке стены виднелись холмики из ржавых древних бытовых приборов и вещей. Все подряд: унитаз, раковина, парочка плит, холодильники и морозильники. Они были присыпаны снегом, но совсем чуть-чуть.

Я оглядела пространство вокруг дома и у реки заметила человека. Он тоже наблюдал за мной – наверняка это и есть Текс Саузерн.

Внушительный – это еще мягко сказано. Одет в пальто из медвежьей шкуры, длинные каштановые волосы и такая же длинная борода, в цвет пальто. Он работал за столом из деревянных брусьев, стоявшим ярдах в пятидесяти, у реки. И он был огромным – не столько полным, сколько высоким и широкоплечим.

Я сглотнула. Испугалась я сильно, но отступать не собиралась. Хочу удостовериться, что у девочек все хорошо, – и меня не остановит даже здоровяк в медвежьей шкуре. Я вылезла из пикапа.

Текс повернулся, и оказалось, что он держит огромный нож. Раздраженно воткнул его в стол и, обратив на меня все свое внимание, длинными шагами направился ко мне. От его вида у меня возникло забавное ощущение, что ноги разъезжаются, словно ножницы, но я попыталась пойти ему навстречу.

– Чем могу? – сказал он откуда-то из-под бороды голосом глубоким и низким под стать всему остальному.

– Привет, я Бет Риверс, из Бенедикта.

– Прекрасно.

– Ваши дочки постучались в дом, где я работаю. Я отвела их в город.

– Ну и?

Он и не думал пригласить меня зайти.

– Я не успела с ними попрощаться. Думала повидаться.

– Думали проверить, хорошо ли им тут, – поправил он.

– Так и есть, – сказала я со всей решительностью, на которую была способна.

В его карих глазах что-то вспыхнуло – я бы сказала, что гнев. Но было не похоже, что он меня прогонит, стукнет или станет угрожать ножом – еще один вполне мог оказаться под пальто.

Я пристально посмотрела на Текса. Что-то в нем поражало. Душевное тепло. Несмотря на все впечатление последних минут, ощущение было настолько неожиданным, что я чуть не ахнула. Меня к нему тянуло.

Я сдерживалась, стараясь не подавать виду. Что за хрень? Первый раз вижу человека – и вдруг какая-то часть меня к нему тянется.

Я была не в себе. Только так я могла это объяснить: общение с Тревисом Уокером настолько выбило меня из колеи, что чувства и импульсы оказались в полном раздрае. А сегодня я снова ударилась головой. Переживала насчет девочек. Столько всего, что возникло нереальное ощущение влечения. Это ненормально.

– Прошу вас, – сказала я, сделав шажок назад. – Я только поздороваюсь, правда.

Он изучал меня долгую минуту, карие глаза не стали дружелюбнее. Хотелось отвести взгляд и в то же время не хотелось.

Ничего себе!

– Ладно, заходите. Сейчас с ними все хорошо, но тогда они испугались. Если поймете, что расстраиваете их, сразу уходите.

– Разумеется.

Без дальнейших церемоний и фраз Текс повернулся и зашагал к дому. Отворил дверь и зашел внутрь.