— Это я знаю. — Дежурный мастер поднял тощую руку и поманил юношу, веля ему подойти ближе. — Пиратов мало интересуют рукописи.

 Джарик подавил желание возразить, вспомнив кабинет Килмарка, где по всем стенам тянулись полки с книгами, которые по достоинству оценил бы любой принц. И юноша знал, что книги хранились там вовсе не для красоты: как-то раз из любопытства он взял одну и увидел, что на ней совсем нет пыли.

 Старый писец подался вперед:

 — Ты неразговорчив, юноша.

 — Разговаривать-то он умеет, — заметил стоящий в дверях клерк. — Вопрос в том, умеет ли он писать?

 — Уймись! — Старик встал и оттянул украшенный жемчугами вышитый воротник, который сдавливал его жилистую шею. — Тебе, кажется, есть чем заняться? Вот и возвращайся к своим делам, а я займусь моими.

 Бросив ядовитый взгляд на Джарика, клерк повернулся и вышел. Вскоре его шаги стихли в коридоре, а дежурный мастер снова стал разглядывать странного просителя. Одна рука юноши была перевязана, на другой оставили следы рукоять меча и шкоты. Нестриженые золотые волосы падали на стройные плечи, мускулистые, как у тех молодцов, из которых набиралась гвардия губернатора. Но черты лица молодого человека были слишком тонкими и подвижными для рубаки, а его манеры представляли собой странную смесь почтительности и нетерпения. Зато высокомерия в нем не чувствовалось вовсе.

 Дежурный мастер вздохнул, с легкой улыбкой снял очки, потер ясные серые глаза и сказал:

 — У тебя, похоже, какие-то неприятности?

 Джарик тяжело вздохнул:

 — Мне нужна работа писца или переписчика. Еще я умею вести счета; но если вы меня возьмете, я бы попросил перо и позволение отлучиться на час, чтобы передать записку другу.

 — Ну что ж… — Мастер открыл ящик, его руки с просвечивающими голубыми венами вытащили кусок бумаги. Положив листок на стол, он нетерпеливо указал Джарику на перо, торчащее в чернильнице. — Сначала напиши свое письмо, юноша.

 Джарик наклонил голову.

 — Вы очень добры, мастер.

 В речи просителя чувствовался грубоватый акцент, как будто он был родом с какого-нибудь северного острова, но выговор его был отнюдь не просторечным. Да и манеры поведения юноша изучал явно не на фермах.

 Покрытые шрамами пальцы привычно взялись за перо, и из-под руки странного визитера потекли строка за строкой ровные изящные фразы.

 Мастер понаблюдал немного за тем, как он пишет, потом спросил:

 — Как тебя зовут, юноша?

 — Джарик, сын Керайна, ваша милость, — ответил Джарик, не отрываясь от своего занятия.

 Он решил назваться именем, которое дала ему гильдия кузнецов Морбрита, потому что имя Ивейна везде поминали со злобной ненавистью.

 — У тебя есть где остановиться, сын Керайна?

 Джарик расписался и машинально потянулся к подносу с песком. Он быстро и умело высушил лишние чернила, не смазав при этом букв.

 — У меня есть лодка.

 — Открытая всем ветрам, как пить дать, — буркнул дежурный мастер. — Ну что ж, дождя сегодня нет. А завтра мы подыщем тебе кров.

 Джарик неуверенно поднял на старика карие глаза. Он ждал, сжимая перо в руке, боясь заговорить.

 — Ну, иди же, юноша. — Дежурный мастер снова нацепил очки на нос. — Отнеси свое письмо, но к рассвету вернись трезвым. У меня три горы книг, ожидающих переписки, и писцов вечно не хватает.

 Джарик торопливо поблагодарил и бросился к двери. Он выскочил за порог, забыв на столике у входа меч и кинжал, промчался по коридору, сбежал с лестницы и на ходу ответил на кислый вопрос клерка:

 — Меня приняли!

 Наступил вечер, небо между башнями Ландфаста окрасилось в золотистые цвета.