Рукава, брови.

– Гималаи.

– Думаю, мы услышали все, что нам необходимо знать о похождениях друга брата Джерома, Тима, – твердо сказал брат Оливер.

– Ну, вы ухватили суть, – сказал брат Клеменс. – В наши дни Тим живет в здании клуба. Он вроде как дворник-вахтер, работает за еду и кров. И он говорил брату Джерому, что члены клуба в восторге от мысли о продаже здания. Они получат хорошие деньги, погасят свою закладную и прочие долги, и еще останется некая сумма, которую они смогут распределить среди оставшихся членов клуба. Несколько месяцев назад у них было закрытое собрание, и Тим оказался единственным членом, кто проголосовал против продажи.

Рукава и брови.

– Внучка.

– Да. Если клуб снесут, Тиму придется переехать к своей внучке в Расин, штат Висконсин.

Р & Б.

– Права женщин.

– Благодарю, братья, – поспешно сказал брат Оливер, подняв руку, чтобы остановить поток информации. – Думаю, это все, что нам нужно знать о клубе «Боффин».

– Говорите, «Кэпиталист & Иммигрэнт Траст» владеет закладной на клуб? – спросил брат Декстер.

– Так Тим сказал брату Джерому, – кивнув, ответил брат Клеменс.

– Значит, у банка есть еще одна причина желать реализации этого строительного проекта, – сказал брат Декстер. – Если клуб будет продан, банк получит всю выплату по закладной. А если клуб просто обанкротится, то банку достанутся считанные проценты от вложенных денег. Возможно, двадцать или двадцать пять процентов.

– Я начинаю терять врага из виду, – сказал брат Оливер. – Сперва я думал, что мы боремся с Дэном Флэттери. Потом появился Дворфман, ну или компания Дворфмана, или хотя бы тот Сноупс. Теперь, по вашим словам, настоящий злодей в этой истории – банк.

– Не совсем злодей, – поправил брат Декстер. – Банк не делает ничего противозаконного или даже аморального. Банк обязан, как с юридической, так и с этической точки зрения, защищать свои инвестиции и приносить максимально возможную прибыль акционерам. Это совершенно обычная коммерческая сделка, в результате которой возводится новое здание. Банк связан с этим делом несколькими различными путями, но нет никакого конфликта интересов.

– Хотелось бы мне разделять твою объективность, брат, – сказал брат Оливер. – Но я прямо-таки чувствую, как вся масса этих небоскребов давит мне на макушку.

Брат Декстер одарил собравшихся за столом едва заметной прохладной улыбкой.

– Как ни прискорбно признавать, – сказал он, – на этот раз мы попали, как кур во щи. Но, если мы собираемся выйти из этой ситуации победителями – и я надеюсь на это – важно, чтобы у нас была предельно ясная картина происходящего.

Я ожидал, что брат Оливер запнется об эту метафору про кура во щах, но, по-видимому, творчество Киплинга было знакомо ему так же хорошо, как и книги Диккенса, поскольку аббат просто кивнул и сказал:

– Предельно ясная картина – как же я ждал возможности увидеть ее. – Повернувшись к брату Клеменсу он добавил: – Вам с братом Джеромом осталось поведать нам лишь об одном здании, не так ли? О том, гм, магазине на углу.

Все мы понимали, что он имеет в виду бутик «Задок». Послышалось разноголосое покашливание, а затем брат Клеменс сказал:

– Угу, верно. Арендатор этого, гм, магазина не хочет быть выселенным так же сильно, как и мы, но владелец, как и в предыдущих случаях, будет очень рад избавиться от этой финансовой проблемы.

Брат Джером произвел свои обычные приготовления к речи и произнес:

– Расскажи им про зад.

– Ох, ладно, – сказал брат Клеменс и быстро пояснил: – Джером имел в виду заднюю часть здания.