– Перемещено? – Брат Оливер выразил наше общее удивление. – Это довольно большой дом.

– Воистину. Собственно, здание и правда слишком большое, чтобы переместить его целиком. Как и наша обитель, кстати. Даже если бы мы нашли другой участок – монастырь не выдержит перемещения.

– Разборка, – вставил брат Джером. Его рукав снова сполз на запястье.

Брат Клеменс с сомнением покачал головой.

– Если разобрать это здание, – сказал он, – эти двухсотлетние каменные стены, балки, деревянные полы и все прочее – это будет сопровождаться такими разрушениями, что мы никогда не сможем собрать все воедино.

– Прошу вас, – напомнил брат Оливер. – Мы говорили о здании с, гм, магазином.

– Да. – Брат Клеменс вернулся к теме. – Изначально это здание находилось к северо-западу отсюда, там, где теперь Центральный парк. Это было одно из немногих строений в том районе, что стоило сохранить. Бринли Чансбергер, отставной капитан невольничьего корабля, купил дом у первоначального владельца и переместил с помощью огромных деревянных катков на его нынешнее место. Но в процессе перемещения, задняя стена здания оказалась серьезно ослаблена, и несколько раз на протяжении второй половины девятнадцатого века то обрушивалась часть перекрытий, то окна внезапно вываливались в сад позади дома, или без всякой причины из стен выпадали кирпичи. Чансбергер потратил бо́льшую часть своего состояния, нажитого работорговлей, пытаясь отремонтировать здание. Но, когда он умер, его наследники продали дом городу, который обустроил там пожарное депо.

Брат Оливер утвердил локоть на столе, а лбом уткнулся в ладонь.

– Мне кажется, – сказал он, – или ваши истории с каждым разом становятся все длиннее?

– Эта история не такая уж длинная, – пообещал брат Клеменс. – Хорошего пожарного депо из здания не получилось. Город потратил уйму денег, стараясь привести его в порядок, и добавив свою муниципальную отделку к моряцким переделкам Чансбергера, что он вносил в изначальную структуру особняка. Наконец, после того, как в двадцатых годах нашего века пожарная машина с лестницей, выезжающая по тревоге, внезапно провалилась в подвал, город выставил дом на торги. Группа лиц, состоящая в основном из близких родственников членов городского совета, купила его за бесценок, и за последние полвека в здании сменилось множество арендаторов. Но дом по-прежнему является структурно-неустойчивым, как на протяжении ста двадцати пяти лет. Внутри, как говорит Джером, настоящий хаос из-за мешанины стилей и монструозных архитектурных решений, с подпорками где только можно и заложенными кирпичом дверными проемами. Общее мнение таково, что только политическое решение удерживает здание от того, чтобы просто развалиться на куски. Благонадежные арендаторы не хотят с ним связываться, поэтому площадь сдается таким заведениям, как, гм, магазин. Что, конечно, наносит ущерб репутации всего района. Так что не только владельцы здания хотят сбыть его с рук, но и другие домовладельцы одобряют план Дворфмана, хотя бы потому, что в результате район избавится от этого бельма на глазу.

– И от нас, – отметил брат Оливер.

Брат Клеменс развел руками:

– Как здесь говорят: нельзя сделать омлет, не разбив яиц.

– Я уже где-то слышал это выражение, – сказал брат Оливер. – На этом выступление брата Джерома окончено?

– Да, – ответил брат Клеменс.

– Я хотел бы сказать пару слов, – встрял брат Иларий. – Ничего определенного, просто предварительный отчет.

Все посмотрели на него.

– Да? – произнес брат Оливер.

– Это насчет получения статуса достопримечательности, – сказал брат Иларий.