Глава 6

Но я все-таки кое-что нашел. Вернее, она нашла меня. Но это случилось после того, как я сходил на исповедь к отцу Банцолини.

Войдя в исповедальню, я волновался больше обычного, словно встал не с той ноги – или не с того колена – и ляпнул:

– Благословите меня, отче, ибо, думаю, я влюбился.

– Что? – Никогда прежде я не видел отца Банцолини в таком раздражении, а он был настоящим виртуозом раздражения.

– Ох, простите, – сказал я и начал заново, на этот раз как следует: – Благословите меня, отче, ибо я грешен. С моей последней исповеди минуло три дня.

– И за три дня ты успел влюбиться?

– Эх…

– Влюбиться в плотском смысле?

– Ох…

– В ту девушку из телерекламы?

– Что? О, нет, не в нее.

– А ты легкомыслен в своих увлечениях, да, брат Бенедикт? Что ж, можешь поведать мне обо всем.

И я рассказал ему. Отец Банцолини уже знал о нависшей над монастырем угрозе сноса, поэтому я приступил к рассказу с начала моего Странствия, с обстоятельств моей встречи с Эйлин Флэттери Боун, и с того, как это повлияло на мой разум – во сне и наяву. Пока я говорил, легкие раздраженные и нетерпеливые вздохи исповедника постепенно стихали, и в конце его голос зазвучал непривычно мягко и спокойно.

– Брат Бенедикт, – сказал он, – полагаю, ты стал жертвой того, что называют культурным шоком. Однажды я написал статью об этом для религиозного журнала.

– Не знал, что вы писатель, отец Банцолини.

– Весьма скромный, – скромно сказал он.

– Я бы хотел почитать что-нибудь из ваших работ.

– Я принесу несколько вырезок, – небрежно сказал он. – Но вернемся к культурному шоку. Такое иногда случается с людьми, когда их внезапно выбрасывает из той культуры, той среды, в которой они жили и чувствовали себя комфортно. Например, волонтеры из Корпуса мира испытали культурный шок, когда их неожиданно отправили в захудалую центральноамериканскую деревню, где все вдруг стало другим. Начиная с самых основ: отношения к еде, сексу, умершим. Некоторые люди в такой ситуации просто не могут работать, впадают в ступор. Другие утрачивают связь с реальностью и пытаются заставить реальность соответствовать своим предвзятым представлениям о том, каким должно быть общество. Есть множество различных симптомов, но причина всегда одна – культурный шок.

У меня возникло ощущение, что мне уже не обязательно читать статью отца Банцолини на эту тему, потому что я ее только что прослушал.

– Очень интересно, – сказал я.

– Как нетрудно догадаться, эта проблема характерна для миссионерства, – продолжил он. – Считаю, что именно это случилось и с тобой, брат Бенедикт. За последнее десятилетие ты так привык к образу жизни в стенах этого монастыря, что не выдержал внезапного перемещения в совершенно иную среду. Говоря уличным языком: это выбило тебя из колеи.

– Культурный шок.

– Воистину так, – подтвердил отец Банцолини. – Чувства, что ты питаешь к той девушке, безусловно реальны, но они далеко не так особенны, как тебе кажется. На ее месте могла оказаться другая девушка, любая девушка из плоти и крови, что встретилась тебе в новом непривычном окружении. Как мы уже знаем, благодаря просмотру телевизора, целибат не полностью подавил природу твоей сексуальности, брат Бенедикт.

– М-м.

– Под влиянием культурного шока, – сказал отец Банцолини, – ты искал нечто знакомое, на что мог бы отреагировать привычным образом. Это и оказалась та девушка; ты отреагировал на нее так, словно увидел по телевизору.

Вряд ли. Но с духовником на исповеди не спорят.