Глава  35. Пульс

Друг смотрел  на меня. Я не заметил, как преодолел те несколько метров, что нас с ним  разделяли, и упал на колени. Вовка очень тяжело и часто дышал, однако взгляд  сохранял полную ясность и даже какое-то смиренное спокойствие. Крови было  много. Очень много! Она бурыми пятнами растекалась по камуфляжной одежде, и  было видно, как быстро эти пятна увеличиваются в объёме. Оля старалась обеими  руками закрыть рану ладонями, но простреленное сердце продолжало настойчиво  выталкивать жизнь из тела друга между её хрупких пальцев.

– Держись,  старик! Я мигом!

Бегом,  вернувшись к бездыханному телу Михалыча, я принялся тщательно шарить по  карманам в поисках ключей от «УАЗа». Его глаза были открыты, но зрачки не  двигались, глядя куда-то в небо. Красная кожа на лице стала заметно бледнее, а  разбитый прикладом рот, казалось, застыл в последней довольной ухмылке. Даже  после смерти этот зверь продолжал ликовать от того, что смог таки меня  перехитрить.

Собственные  руки не слушались, дрожали от нервного напряжения и потому всё, что изымалось  из карманов наружу, тут же выпадало в траву. Наконец я услышал звон ключей и  достал из очередного кармана связку с брелком от сигнализации. Ещё раз бросил  взгляд на друга. Он всё также часто дышал, Оля что-то шептала и плакала,  продолжая удерживать окровавленные руки на раненой груди. С трудом подбирая на  ходу нужный ключ, подбежал к «УАЗу» и распахнул заднюю дверцу. Нести  обессиленное тело к машине оказалось невероятно сложной задачей. К тому моменту  он потерял довольно много крови и передвигаться самостоятельно уже не мог, а те  десять с лишним метров, что отделяли нас от машины, стали настоящей полосой  препятствий, настоящим испытанием.

Я уложил Вовку  на заднее сидение. Оля, не дожидаясь моих распоряжений, уселась там же, положив  его голову себе на колени и продолжая зажимая ладонями рану. Я завёл двигатель.

– Не… успеем…  – сквозь прерывистое дыхание с трудом выговорил друг, – Сердце…

– Держись! Тут  не далеко! Успеем! – перекрикивая гул мотора, заверил его я и дал полный газ.  Машина вылетела на ухабистую полевую дорогу. Посмотрел в ту сторону, где ночью  бросил чемодан с деньгами и… Не обнаружил его там! Отвлёкшись от дороги, я не  заметил впереди большую кочку, наехав на которую, нас сильно подбросило вверх,  и с заднего сидения донёсся стон боли. Ругая себя за то, что позволяю себе в  такой момент думать о чём-то, кроме спасения Вовки, полностью сосредоточился на  дороге.

– Потерпи, Володенька,  потерпи дорогой… – шептала Оля сквозь слёзы, – Всё будет хорошо.

– Серый, стой!  – вдруг, что есть мочи, каким-то неестественно низким голосом, завыл Вовка. От  этого крика я даже похолодел, а по спине побежали мурашки.

– Нет времени,  старик! Нам в больницу надо!

– Стой! –  снова рявкнул тот, просто обязывая меня нажать на тормоз. Я оглянулся назад.  Его дыхание стало ещё более прерывистым и тяжёлым, лицо – серым как глина. Ему  явно не хватало кислорода, и я принялся яростно крутить ручки стеклоподъёмников,  впуская в салон свежий утренний воздух.

– Бог… есть… –  каждое слово давалось ему с большим трудом и мне приходилось прислушиваться,  чтобы разобрать шёпот между частыми и глубокими вздохами, но то, что он  говорил, было полностью осмысленно и взвешено, – Я… знаю… теперь.