Изменить размер шрифта - +

Она оглянулась. Нет, ни рыцарь, ни кадет не чувствуют, как приоткрылась дверь и засквозило. Холодный, мертвенный сквозняк.

— Вам нехорошо, моя панночка? — спросил рыцарь. Что-то, значит, чувствует.

— Зябко. Зябко, мой рыцарь.

Рыцарь плащ предлагать не стал, у него и плаща-то никакого нет, зато пристальнее стал всматриваться в сумерки. И на том спасибо.

Туман не клубился — кипел. Что-то заварится… Крутенька каша, крутенька…

Звезда взлетела в небо Полуночной Стороны. Красная, с длинным бледным хвостом.

— Картье, пост Куу-смяя объявил тревогу, — рыцарь говорил спокойно, четко. Выдержка. Или просто не понимает, что происходит. Нет, понимает. Технические требования — иначе не расслышат на том конце звукопровода.

— Красную? — отозвалась переговорная труба.

— Красную, — подтвердил рыцарь.

И опять молчание. Мужское, сдержанное. Оплакивать павших товарищей будут потом, если потом вообще наступит.

Вторая звезда поднялась, ближе, слышно было шипение горевшего пороха.

— Пост Рустермана. Опять красная, — передал рыцарь.

— Понял. Рустерман, красная.

Над Стеною замерцала тучка, словно рой ледяных мошек летит к Аленькому Цветку. Огоньки — тусклые, спелой черешни, той, что уже не красная — черная. Рыцарь, конечно, не видит ничего. Не для людских глаз тот свет.

Панночка привстала.

Ты не смерть ли моя, ты не съешь ли меня?

Очень даже просто.

Столько лет ждала, думала, что примет, как избавление. Но умереть такой смертью…

Рыцарь поднес к глазам стекляшку. А, Нероново око. Можно и так.

— Зона Цезарь-Четыре, — торопливо прокричал рыцарь.

Глухо ухнуло раз, другой. Кулак ударил по облаку, ударил и рассыпался в прах. Серебряный прах. Неплохо. Во всяком случае, стоило попытаться.

Серебряная пыль медленно оседала, проходя сквозь тучу. Нет, не получилось. Разные пространства.

— Мю-Прожектор! — скомандовал рыцарь.

Пыль вспыхнула ослепительным светом. Тысячи унций серебра превратились в пар, плазму — и туча взвилась, опаленная, злая. Архангельский огонь. Да, Крепость — орешек не простой.

Но больно тяжел молот.

Туча кружила в вышине, кружила неожиданно быстро, огромная, рыхлая, багровые клочья разлетались в стороны, но не таяли — ждали. Ждали, когда туча вновь окажется рядом, и вливались обратно, возвращая туче силу, энергию, мощь.

Рыцарь тоже смотрел вверх, то через Нероново око, то своими глазами.

— Высоко, слишком высоко. Не достать.

Туча менялась. Становилась плотнее, жестче, массивней. Архангельский огонь не поразил — разъярил ее, и она стала перетекать сюда. В этот мир. Живущий в камышах не должен плеваться огнем.

А если больше нечем?

Видно, к тому же выводу пришел и рыцарь.

— Локализация объекта, внимание, локализация объекта!

И опять взлетела звезда, чтобы рассыпаться тысячью искр в самой туче. И сразу же все в крепости ожило жизнью исступленной, жизнью последнего мгновения, а будет ли другое — неведомо. Сотни стрел, басовито жужжа полетели вверх, стрел боевых, каждая за триста шагов валила лесовика, но вернулись назад, и плац усеяло странное поле, драконий чертополох. Мушкеты стреляли громче, и вспышки, которыми отвечала туча, показывали — пуля нашла-таки цель. Но пуля туче — что пиявица панцирнику: пиявице смерть, а панцирнику прыщ. Кадет тоже стрелял — спокойно, размеренно, но без веры в победу. А вот это уже плохо.

— Все снаряды — по туче, повторяю, все!

— А с чем останемся?

— Боюсь, вовсе не останемся, друг мой.

Быстрый переход
Мы в Instagram