Изменить размер шрифта - +

— Восемь… оди… сколько вашей милости будет угодно, — хозяин склонился, но Луу приметил — доволен. Еще бы — два червонца. Эх, тяжело, наверное, все-таки быть рыцарем — за все плати щедро, втрое-вчетверо против обыкновенной цены. Хотя — опять же какой дом. В некоторых поощряется рачительность, экономность, если не сказать — скупость, например дом Кви. Тот бы торговался — вернее, торговался б оруженосец — до полудня, и хорошо, если бы выгадал хозяин хоть что-нибудь.

А, впрочем, чего это он — не о своем думает. О своем, о своем, поправил Луу себя. Ведь он поедет в Замок, где множество всяких высокородных господ, и его дело так распорядиться содержимым короба, чтобы и с долгами расплатиться, и еще с барышом остаться. А уж тогда…

Вот здесь точно начинаются бесплодные мечты. Духи Зависть и Злосчастие чуют их за семь верст, налетят, прилепятся — и не будет удачи, потому Луу поскорее стал думать о делах мелких, но насущных — как бы ноги не натереть, переход предстоял большой. Казалось, пустяк — ноги, а заботиться о них пристало не менее, чем о боевом туре. Луу видел, как хлопочет вокруг того рыцарь, как суетится и подворачивается под руку слуга, не столько помогая, сколько изображая рвение, вот он, готов всем сердцем услужить, не его ж, слуги, вина, что тур такой злой, что и подойти-то нельзя. Заработает серебряную монетку, щедр рыцарь, ох щедр. Почему у такого щедрого господина нет своего оруженосца? Доблестному рыцарю приходится и драконью шкуру на тура натягивать самому, и поножи пристегивать, и драконьей икрой морду покрывать, чтобы стрела глаз турий не поранила. Таков уж дом Кор. Все сами. Не родился еще оруженосец для рыцаря дома Кор, говаривали странники-сказители, зубы съевшие в описании подвигов, битв и турниров. Ох, любил слушать их Луу мальчонкой, казалась ему жизнь странника завидней даже доли барона — всюду они, странники, бывают, все видят, всех знают, водят дружбу с самыми прославленными героями, иначе откуда ж им знать каждый помысел геройский, кроме как из их собственных уст…

Наконец, рыцарь подготовил тура к походу, положил поперек переметные сумы.

— Готов, мирный торговец?

— Да, доблестный рыцарь, — подскочил к стремени Луу-Кин. До последней минуты боялся он — вдруг рыцарь передумает пускаться в такой опасный путь, или вдруг передумает и не разрешит идти торговцу рядом с собой, и еще неизвестно, чего больше боялся.

— Тогда в путь. А ты, Большой Сол, не горюй, мы с мирным торговцем уж как-нибудь постараемся уцелеть и на обратном пути опять заглянем пропустить кувшин-другой твоего вина.

Хозяин рассыпался в пожеланиях доброго пути, но глаза его полны были грусти. То ли судьба путников печалила его, то ли окончательное прощание с надеждой удержать у себя столь щедрого гостя, то ли просто всегда подобными глазами смотрел на мир Сол Нафферт, хозяин постоялого двора «Поросячий рай».

Идти было легко, помогали утренняя свежесть, сытый, но легкий завтрак, да и тур шел немешкотно. Рыцарь молчал, молчал и Луу. Действительно, о чем говорить доблестному рыцарю с торговцем? Если вчера связывал их общий бой, то сегодня — лишь дорога.

— Устанешь, скажи, — нарушил молчание рыцарь верстах в десяти пути.

— Не, я привычный, — ответил Луу. Украдкой он сунул за щеку кусочек Красного корня, и оттого действительно не чувствовал томления, слабости. Недаром каждый такой кусочек меняется на золото — не по весу, по размеру. А что делать? Жалко есть золото, а еще жальче — отстать от рыцаря. Да ничего, последний переход…

 

ГЛАВА ВТОРАЯ

 

Тур шел мерно, четыре версты в час.

Быстрый переход
Мы в Instagram