Всё, сказанное сейчас Элиотом, было правдой без каких-либо преуменьшений. Дети рода Кештч и Сайвьер были надеждами своих родителей, ведь именно им выпала возможность стать ближайшими приближенными будущей королевы. И потому их детство… не было похоже на детство, если говорить честно. Из них выращивали покорные воле главы рода инструменты, лишенные недостатков полноценных людей. И сегодня, на использующейся вот уже несколько веков арене Элиоту предстояло с ними столкнуться. Ещё двоих потенциальных защитников юноша даже не учитывал, так как те не обладали боевыми Альмагестами и, в принципе, участвовали для массовки, нежели реально на что-то претендовали.

— Я верю, что ты сможешь их побить, Элиот. — Астерия улыбнулась — а мгновением позже заиграла музыка. В центр зала, нисколько не мешкая, начали выходить готовые к танцу пары, состоящие, преимущественно, из взрослых. — Ты умеешь танцевать?

В ответ Элиот, проигнорировав устоявшееся правило, гласящее, что королевы и принцессы сами выбирают, с кем им танцевать, протянул девушке руку, склонившись в изящном поклоне. Сейчас он не был намерен скрывать своей выучки, ибо от того, как он себя покажет, зависело то, как к нему будут относиться в будущем.

Тем временем принцесса вложила маленькую ладошку в руку Элиота — и тот повёл её во всё ещё свободный «главный круг», отведенный для той, во чью честь играла музыка и гремели поздравления.

В одно мгновение Элиот решил для себя, что уж в этой-то жизни никто и ничто не встанет на пути между ним и его счастьем — Астерией, принцессой, в отношениях с которой его потолком не так давно была лишь дружба.

Элиот и Астерия закружились в танце, привлекая к себе удивленные взгляды всех собравшихся. Даже королева, ожидающая чего-то подобного, — уж от неё-то заинтересованность детей друг в друге ускользнуть не могла, — сейчас заворожено наблюдала за тем, как на глазах высокомерных аристократов рушатся их представления об окружающем мире. Но Астерии Дарфайи, принцессе-урагане, принцессе-бунтарке и просто девушке, не считающейся со мнением окружающих, дозволялось много большее, чем её предшественницам.

— Фребберг, бокалы ныне делают из стекла, а не из железа. — Успокаивающе произнесла Эстильда, вовремя заметившая реакцию своего мужа на происходящее. — Если тебя это успокоит, то за отношениями нашей дочери и этого мальчика я слежу с самого начала…

Мужчина, до этого момента судорожно сжимавший бокал, выдохнул — и, обернувшись к жене, спросил:

— А меня ты собиралась об этом оповестить? Или, так сказать, только постфактум, когда от свадьбы будет не отвертеться?

— Это… даже для тебя намёк слишком прямой, дорогой. А так — всё зависело ото многих факторов… — Сердится, когда на лице Эстильды сияет такая улыбка, Фребберг просто не мог, и потому его гнев быстро пошёл на спад. — Просто расслабься и наслаждайся праздником — не каждый день твоей дочери исполняется четырнадцать лет.

В то же время Элиот и Астерия беззаботно кружились в танце, даже не задумываясь над тем, какая реакция была вызвана их действиями. Или, что вернее, не думала о том лишь Астерия, в то время как её друг старательно игнорировал накалившуюся атмосферу, одновременно стараясь не утонуть в бездонных глазах девушки напротив.

— Элиот, на какой момент назначены ваши дуэли?

На вопрос, донёсшийся в один из нечастых моментов, когда оркестр переходил на более спокойную игру, юноша ответил не сразу, ведь тем последним, что его сейчас волновало, были эти бессмысленные бои претендентов.

— Думаю, сразу после нашего танца меня кто-нибудь вызовет. Скорее всего… — На мгновение Элиот посмотрел куда-то за спину девушки.