Вспышка, видимая во всей столице, померкла столь же быстро, как и появилась, но идеальная, сотканная из тьмы сфера, заключившая в себе и звезду, и Кештча, провисела в воздухе ещё несколько секунд, после чего треснула — и рассыпалась на миллионы осколков, стремительно тающих прямо в воздухе. А мгновением позже на землю упал Эдгар, вымотавшийся ровно в той же степени, что и Элиот. Создателю Ниспадающей Звезды пришлось на себе прочувствовать, чем чревато попадание в замкнутое пространство наедине со своим заклинанием, и поддержание защиты выпило из него все соки, в то время как Элиоту пришлось отдать всего себя на формирование Тюрьмы, не предназначенной для того, чтобы в ней запирали что-то столь разрушительное.

— М-может сдашься? — Спросил Элиот, с трудом поднявшись на ноги. Выглядел он неважно: побитый, местами обгоревший, с висящей плетью левой рукой и размеренно пульсирующими фиолетовыми шрамами.

— Только п-после тебя. — Эдгар, вызвав удивление всех собравшихся, тоже сумел подняться на ноги и даже вытянуть вперёд руку, попытавшись запустить в оппонента чем-то убойным. Однако вместо многократно повторённой за этот бой огненной стрелы с его пальцев сорвалась лишь пара искр. Элиот, в свою очередь, собрал всю волю в кулак и шагнул на встречу оппоненту, чуть было не рухнув на землю. Его ощутимо вело влево, но парень с упорством носорога пёр вперёд, лишь чудом оставаясь на ногах. Кештч, посмотрев на Элиота и сравнив его с собой, тоже сделал пару шагов ему на встречу и попытался ударить, но промазал — точно так же, как и Элиот — по нему.

А секундой позже оба бойца встретились глазами — и, синхронно дёрнув головами, рухнули на изрытый попаданиями заклинаний песок арены. Зрители выждали ещё несколько секунд — после чего опустили барьеры, открыв доступ к ристалищу для всех желающих.

— Дорогая, я тебя очень прошу: сохраняй спокойствие и даже не отходи от меня. Я всё понимаю… — Королева обняла порывающуюся последовать за лекарями и представителями Астерию, принявшись успокаивающе поглаживать её по волосам. — Но ты сейчас можешь сделать только хуже. И здоровью Элиота, и его репутации, которую он с таким трудом отстоял.

— Но это… Это не дуэль! Это самая настоящая попытка друг друга убить!

— Астерия, ты должна понимать, что нас от мужчин отличает не только строение тел, но и дух. Там, где мы видим сплошное членовредительство и кровавую бойню, им видится соревнование. Или ты не видела лица твоего друга во время боя? — Эстильда продолжила, не дожидаясь ответа. — Он наслаждался боем, упивался им. Ему в радость было сражаться, доказывая свою силу перед всеми нами и тобой в частности. И я нисколько не удивлюсь, если эти трое станут если не друзьями, то хорошими приятелями.

— Я… подумаю над этим, мама. Но сейчас я бы хотела всё-таки присмотреть за Элиотом.

— Дочь моя, им займутся дворцовые лекари с заклинателем во главе. Ни его жизни, ни его здоровью ничего не угрожает. А твой уход с бала почти наверняка вызовет неодобрение, которое после может повредить твоему защитнику больше, чем самые страшные раны.

— Я им не позволю!

— Астерия. — В беседу неожиданно даже для королевы вмешался Фребберг, опустившийся перед дочерью на одно колено так, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами принцессы. — Как ты думаешь, для чего этот малец выкладывался на полную, словно в настоящей битве? Показывал, что он достоин быть защитником? Так он это уже доказал, заслужив полное и всестороннее одобрение нашей семьи. На самом же деле в этих двух боях он показывал, что он — это он, воин и личность, а не придаток к тебе, которому просто повезло оказаться рядом с наследной принцессой.