Астерия несколько секунд молчала, после чего медленно, но уверенно кивнула.

— Хорошо, папа.

Мужчина выпрямился и посмотрел на жену, на лице которой застыло всестороннее одобрение. Ведь Фреберг в который раз доказал, что воспитание и наставление ребёнка на верный путь — это дело обоих родителей, и от своей роли он отлынивать не собирался.

Королевская семья в числе последних покинула свои места и направилась в бальный зал, в то время как Элиота и Эдварда в окружении медиков направили прямиком в госпиталь. Ведь что первому, что второму досталось так, что повторения они не захотят ещё о-очень долго.

По крайней мере, на то надеялся главный целитель, ясно представляющий себе весь объем ответственной и сложной работы: ему предстояло как можно быстрее поднять на ноги этих придурковатых и не знающих меры подростков…

Глава 10. Цена могущества

— Я искренне надеюсь, что сюда вы, молодой человек, более не попадёте…

— С вашего позволения скажу, что госпиталь — это лучше, чем гроб. — С улыбкой ответил на пожелание лекаря Элиот. — Спасибо за то, что подлатали, сэр Густав. Я честно постараюсь более не травмироваться до такой степени, чтобы мне была нужна недельная отлёжка под присмотром лучшего целителя королевства…

— Лесть — это плохо, мой юный друг. — Мужчина поправил сползшие на нос очки и ещё раз пробежался глазами по бумаге, которая спустя секунду перешла в руки Элиота. — Будешь регулярно пить такой настой — восстановишься окончательно до конца месяца. И расширение Альмагеста, если такое есть в планах, лучше отложить или хотя бы строго дозировать. Те ударные темпы, что ты продемонстрировал при поверхностном формировании, могут привести к появлению проблем в дальнейшем.

— Обязательно, сэр. Ещё раз спасибо!

Элиот с листом в руках и улыбкой на лице чуть ли не вприпрыжку покинул уже приевшееся ему больничное крыло, в котором ему пришлось «отдыхать» не из-за ран, а из-за перенапряжения Альмагеста. Ничего слишком уж серьезного, но из-за давления со стороны королевы и принцессы парню пришлось отлежать полный срок. Немного скрашивало реальность то, что стойкость Эдгара оказалась ниже, и ему предстояло лежать пластом ещё по меньшей мере пару дней. Не то, чтобы Элиоту так уж нравилось злорадствовать над своими соперниками, но сочувствия он тоже не испытывал. Ему импонировало то, как себя повёл Анткин Сайвьер, но любитель устраивать большой салют такого впечатления не оставил.

Собственная комната встретила Элиота прохладой, — окно все эти дни было распахнуто настежь, — и аскетичной пустотой, что, впрочем, юношу нисколько не смущало. Кровать, шкаф, стол и ростовое зеркало, притащенное сюда во время его, хозяина, отсутствия. Видимо, кто-то справедливо решил, что раз уж Элиот постоянно находится рядом с принцессой, то и выглядеть должен аккуратно, что без возможности окинуть себя взглядом «со стороны» весьма проблематично.

Быстрый осмотр содержимого шкафа подтвердил истинность выдвинутой теории: вся его одежда, часть которой он получил во дворце, а часть — приобрел в городе на свои собственные деньги, пропала. Взамен ей повесили ровно тринадцать комплектов, из которых семь были ежедневными, три — тренировочными, два — торжественными, но без излишнего шика, а один сам парень и вовсе побоялся бы надевать в связи с обилием всего того, что ему казалось лишним в мужской одежде. Наряжаться, словно какой-то оловянный солдатик, он не хотел, и потому без зазрений совести задвинул эту вешалку в самый дальний угол, а на свет божий вытащил крайний тренировочный набор, в котором обнаружилось даже нижнее бельё.

Спустя пять минут юноша критическим взглядом окинул свой силуэт в зеркале — и остался полностью удовлетворён.