Чарльз усмехнулся и сделал пару шагов по направлению к двери.

— Это и есть твоя обязанность, Нойр. Учить заклинаниям я тебя начну только после того, как ты завершишь формирование трети скелета.

С этими словами мастер-заклинатель покинул комнату, закрыв за собой дверь и оставив Элиота в полном одиночестве. Он не давал наставлений и не собирался вести своего второго ученика за ручку, так как письмена и схемы на стенах были предельно просты и понятны. Точно так же, как человеку привычно шевелить пальцами, Элиоту были ясны принципы управления Альмагестом. Ему требовалась помощь в тот момент, когда он только начал развивать Альмагест, но сейчас…

Сейчас юному защитнику было достаточно и этой комнаты.

Усевшись в самом центре помещения и развернувшись к требуемой части, — начать юноша решил с левой руки, дабы не плодить возможные ошибки на и без того настрадавшейся правой, — трижды перечитал текст, после чего представил в своём воображении то, как должна выглядеть первая кость, которой предстояло подвергнуться изменениям…

На кончик пальца принцессы приземлилась крошечная, но живая и не думающая умирать бабочка с крыльями яркого, жёлтого, почти золотого цвета. Она послушно выполняла все команды Астерии и позволяла ей видеть своими глазами, что, впрочем, было уж слишком непривычно. Даже заклинание не могло скомпенсировать разницу между глазами насекомого и человека, отчего в первые минуты у девушки разболелась голова. Но это ни на йоту не испортило настроение принцессы, так как у неё наконец-то получилось воспроизвести самый простой призыв из всех возможных. Эта золотая кроха — фамилиар, что будет служить своей госпоже до самой смерти, и оттого Астерия воспринимала бабочку как-то по-особому.

— Учитель!

Мирно попивающий какой-то напиток заклинатель, с момента своего возвращения наблюдавший за ученицей, прямо сейчас скрывал довольную улыбку за почти пустой чашкой. Астерия, эта девочка, какие-то два месяца назад неспособная и минуты усидеть на одном месте, сумела освоить заклинание призыва фамильяра даже немного быстрее матери. А всего-то и нужно было, что продемонстрировать принцессе всю глубину той ответственности, что она несёт за своих людей, друзей и любимых…

Вот только этот результат явно не стоил того риска, которому девочка подверглась во время своей очередной прогулки. Тогда Астерию спас в этот же день с ней познакомившийся мальчишка, по части своей необычности нисколько принцессе не уступающий. Элиот, ныне получивший говорящую фамилию Нойр, видился Чарльзу ответственным молодым человеком, всей душой преданным не трону, но принцессе. Прибавить к этому Северную Корону и его пугающее упорство — и станет ясно, что лучшего кандидата в защитники не найти. О том с Чарльзом советовалась и сама королева, которую ему когда-то довелось обучать.

Но в одном их с Эстильдой мнения разошлись: подходит ли Элиот, появившийся из ниоткуда безродный с огромным потенциалом и широкими перспективами, в мужья наследующей трон принцессе.

Чарльз считал, что эту тему не стоит поднимать ещё минимум два-три года, так как подросткам свойственна влюбчивость, и нельзя было гарантировать, что его дражайшая ученица и свежеобретённый ученик действительно станут друг другу чем-то большим, чем просто друзьями. Эстильда же отчего-то верила, что встреча этих необычных детей была подготовлена самими небесами, а испытывать терпение небожителей лишний раз не стоит. Королева совершенно серьезно собиралась объявить о помолвке Астерии в тот же день, как ей исполнится пятнадцать, и отвадить таким образом возможных претендентов на руку принцессы. Было ли то только её решение, или же Фребберг тоже приложил свою руку, мастеру-заклинателю было неведомо, а разузнать об этом он и не пытался. Где политика — и где он, пусть и хорошо сохранившийся, но старик, которому не суждено уже обучать дочь Астерии, как бы рано она не вышла замуж? Альмагест дал ему прожить восемьдесят лет и сохранить при этом ясность рассудка с крепостью тела, но от приближающейся смерти магическое могущество защитить не могло…

— Превосходный результат, Астерия.