— Превосходный результат, Астерия. А теперь отзови своего фамильяра и попытайся призвать его снова… что ты делаешь? — Мужчина проводил взглядом вылетевшую в коридор бабочку, после чего перевёл взгляд на принцессу. — Крепость этих чар не зависит от расстояния, принцесса. Сейчас ты должна сосредоточиться на том, чтобы гарантированно мочь призвать фамильяра с первой попытки.

Но Астерия не реагировала, полностью погрузившись в передаваемый фамильяром поток ощущений. И вот тут-то старик заволновался, так как бабочка ринулась не куда-то, а в ту сторону, где он оставил Элиота. Та комната хоть и была изолирована во всех смыслах, и звук не пропускала, но насекомое вполне могло пролезть хотя бы в то же окно под потолком, а зрелище насильно формирующего внутренний альмагест человека приятным назвать мог бы разве что Дьявол.

— Астерия! Отзови фамильяра! Астерия!

Девочка всё так же пропускала требования учителя мимо ушей, а насильно прерывать контакт Чарльз не решался. Неокрепшая психика впервые осознавшего, чем является фамильяр, заклинателя, была особенно уязвима в моменты полного слияния, каковое Астерия каким-то образом сумела воспроизвести без соответствующих инструкций или хотя бы чтения книги заклинаний Дарфайи.

Решив более не тратить времени, заклинатель ринулся к комнате, в которой оставил Элиота. Если он поторопится, то…

Судорожный вдох, раздавшийся уже за его спиной, заставил мужчину замереть в тщетной надежде. Астерия, вскочившая на ноги и с маской ужаса на лице бросившаяся в коридор, едва не сбившая учителя с ног, была самым ярким доказательством того, что он не успел.

А в момент, когда холодные пальцы сжали его внезапно зашедшееся в безумном стуке сердце, старик понял, что сейчас произойдёт катастрофа…

Элиот смотрел, но не видел; кричал, но не слышал своего крика; пытался остановиться…

Нет, не пытался. Он с присущим только ему упорством выжигал на кости указательного пальца вязь нитей Альмагеста, старательно игнорируя и загоняя жуткую боль в самые дальние уголки своего сознания. На судороги и дрожь он уже не обращал внимания, но старался держать под контролем порывающуюся испепелить всё вокруг магию, считающую, что её хозяину намеренно причиняют боль.

Немало помогало то, что стены комнаты были давно и надёжно зачарованы, и его тёмная сила не могла найти отсюда выхода, беспомощно разбиваясь о полыхающие огнём руны, вмурованные в камень. В такой ситуации последним, чего он ожидал, было появление Астерии, столь неосторожно распахнувшей дверь комнаты.

Мощный поток магической энергии подхватил девушку, словно невесомую пушинку, и понес по коридору, в котором, к счастью, до стены было больше пятнадцати метров — дверь, ведущая в «комнату страданий», была тупиковой. Элиот только и успел, что остановить процесс и вскочить на ноги, окончательно упустив контроль над бушующей вокруг тьмой — квинтэссенцией сумрака, который так легко подчинялся Северной Короне. Но стоило ему только это сделать, как нашедшую опору Астерию потащило дальше, так как поток магии возрос многократно, а сил сопротивляться чему-то подобному у принцессы даже с активированным Альмагестом не было.

— Астерия, в комнату! Быстрее! — Прокричал, судорожно пытаясь собрать закручивающуюся вокруг него силу, Элиот, понадеявшись на то, что принцесса свернёт в одно из боковых помещений. Но то ли девушка не услышала его слов за протяжным воем магической энергии, то ли решила, что лучше знает, что сейчас нужно делать, но направилась она прямо ко двери, отсвечивая в заполонившем весь коридор сумраке символами Ориона.