И тут же возненавидела себя за эту мысль.

– Что‑нибудь передать? – спросила Амелия.

Ага, подумала я, передай. Передай, что ее муж выступит свидетелем со стороны защиты!

– Я бы хотела побеседовать с ней лично.

Амелия пожала плечами.

– Нам нельзя пускать в дом незнакомых людей.

– Но мы же ее знаем, – возразила ты и потащила меня через порог.

Я почти никогда не имела дела с детьми, а учитывая мои темпы, расширить опыт мне, возможно, и не удастся. Но что‑то такое было в твоей руке, взявшей мою, такой мягкой, как кроличья лапка, и, кто знает, такой же счастливой… Я позволила тебе усадить меня на диван в гостиной. Осмотревшись, я увидела фабричный коврик с восточным узором, пыльный экран телевизора и потрепанные картонные коробки с настольными играми на камине. Судя по внешнему виду, больше всего здесь любили «Монополию». И сейчас доска с фишками лежала на кофейном столике перед диваном.

– Можете поиграть за меня, – предложила Амелия, скрестив руки на груди. – Все равно коммунистические взгляды мне ближе, чем капиталистические.

С этими словами она исчезла, оставив меня наедине с доской.

– Знаете, какую улицу чаще всего покупают? – спросила ты.

– А разве не все одинаково?

– Нет. Надо же учитывать карточки «Выбраться из тюрьмы» и прочее. Улицу Иллинойс.

Я оценила расстановку сил: ты построила три гостиницы на Иллинойс‑авеню.

А Амелия завещала мне жалких шестьдесят долларов.

– Откуда ты это знаешь?

– Прочла в книжке. А мне нравится знать то, чего никто больше не знает.

Уверена, ты и так знала куда больше, чем мы все. Меня приводил в замешательство тот факт, что у шестилетней девочки, сидевшей рядом со мной, словарный запас был на уровне моего.

– Тогда расскажи мне что‑нибудь новенькое, – попросила я.

– Слово nerd[7] изобрел Доктор Зюсс,[8] – сказала ты.

Я расхохоталась.

– Что, правда?

Ты кивнула.

– Да, в книжке «Если бы я был директором зоопарка». Хотя мне она нравится меньше, чем «Зеленые яйца с ветчиной». Детская книжка, в общем‑то. Я больше люблю Харпер Ли.

– Харпер Ли?

– Ага. Вы разве не читали «Убить пересмешника»?

– Конечно, читала. Но мне трудно поверить, что ты ее читала.

Это был мой первый разговор с девочкой, оказавшейся в эпицентре нашего иска, и я поняла одну исключительную вещь: ты мне нравилась. Ты очень мне понравилась. Ты была непосредственной, смешной и умной. Ну да, кости ты ломала чуть чаще, чем все остальные. Мне понравилось, что ты не придаешь своей болезни особого значения. Примерно в той же мере мне не нравилась твоя мать – за то, что только о болезни и думала.

– В общем, ладно. Была очередь Амелии. Значит, вы бросаете кость.

– Знаешь что? – Я посмотрела на доску. – Терпеть не могу «Монополию».

И я не солгала. Скверные воспоминания из детства: мой кузен жульничал, когда его назначали банкиром, и играли мы по четыре ночи кряду.

– Хотите сыграть во что‑нибудь другое?

Обернувшись к камину, облицованному мелкими искусственными камушками, я заметила кукольный домик. Он был точной миниатюрной копией вашего дома: те же черные ставни и ярко‑красная дверь, те же цветочные кустики и длинные ковровые дорожки.

– Вот это да! – воскликнула я, почтительно касаясь черепицы на крыше. – Потрясающе!

– Это мой папа сделал.

Я приподняла домик вместе с подставкой и водрузила его на доску «Монополии».