– С тех пор как тебе вручили повестку, я только об этом и думаю, – продолжал Роб. – А если бы родители знали заранее? Если бы их предупредили, что Стивен покончит с собой, не дожив до восемнадцати?

Я не могла шелохнуться.

– Может, тогда они уделяли бы ему больше внимания? Радовались бы вместе с ним коротким передышкам между обострениями? Или бы избавили и себя, и меня от этой бесконечной нервотрепки?

Я представила, как Роб заходит к брату в комнату позвать его обедать, а застает Стивена висящим в шкафу. За все время нашего знакомства я ни разу не видела, чтобы моя свекровь улыбалась не только губами, но и глазами. Не в этом ли крылась причина?

– Это не одно и то же, – сквозь зубы процедила я.

– Почему?

– Биполярные расстройства нельзя диагностировать на внутриутробном этапе. Ты не понимаешь главного.

Роб посмотрел мне прямо в глаза.

– Ты уверена?

Марин

Февраль 2008 г

– Просто будьте самими собой, – наставляла я. – Мы не хотим, чтобы вы кривлялись перед камерой. Забудьте о нас.

Я нервно засмеялась и уставилась на двадцать два круглых личика, что, в свою очередь, уставились на меня. Это была подготовительная группа мисс Уоткинс.

– Вопросы есть?

Один мальчик поднял руку.

– А вы знакомы с Саймоном Кауэллом?[12]

– Нет, – улыбнулась я. – Еще вопросы?

– Уиллоу теперь кинозвезда?

Я покосилась на Шарлотту, стоявшую рядом со мной. Неподалеку стоял и оператор, которого я наняла снять ролик «Один день из жизни Уиллоу». Мы собирались показать его присяжным.

– Нет, – ответила я. – Она по‑прежнему ваша подружка.

– Можно я, можно я! – Девочка с очень правильными чертами лица, обреченная в школе стать чирлидершей, дергала рукой, как поршнем, пока я наконец на нее не указала. – Если я притворюсь подружкой Уиллоу, меня покажут по телевизору?

Учительница сделала шаг вперед.

– Нет, Сэфайр. И вообще – не надо притворяться ничьей подружкой. Мы ведь и так здесь все друзья, правда?

– Да, мисс Уоткинс, – пропел весь класс.

Сэфайр? Эту девчонку действительно звали Сэфайр – «сапфир»? Когда мы только пришли, я пробежала глазами клейкую ленту над деревянными шкафчиками: Флинт, Фриско, Кэссиди. Неужели люди перестали называть своих детей Томми и Элизабет?

Я не впервые задумалась о том, выбирала ли моя кровная мать мне имя. Называла ли она меня Сарой или Эбигейл, чтобы затем похоронить этот секрет, когда приемные родители дали мне новую жизнь?

Ты сегодня передвигалась в инвалидном кресле, а значит, остальным детям приходилось тесниться, чтобы ты с помощницей тоже могла порисовать или поиграть с цветными палочками.

– Такое странное чувство, – тихонько поделилась со мной Шарлотта. – Я никогда раньше не наблюдала за ней здесь. Меня как будто пустили в святая святых.

Я наняла съемочную группу, чтобы запечатлеть один день из твоей жизни. И хотя речь у тебя была достаточно развита, чтобы ты могла давать показания сама, приглашать тебя на свидетельскую трибуну было бы бесчеловечно. Я не могла допустить, чтобы ты находилась в зале суда, когда твоя мать будет вслух рассуждать об упущенной возможности аборта.

Мы приехали к вам домой в шесть утра, Шарлотта как раз шла будить вас с Амелией.

– Ой, какая фигня! – промычала Амелия, заметив оператора. – Весь мир увидит, какая у меня по утрам прическа.

Она тут же вскочила и скрылась в ванной, но тебе понадобилось куда больше времени.